– Усиливать охрану складов со взрывчаткой – хоть на «Поварнихе», хоть на других шахтах – нельзя. Это может вызвать подозрение у диверсантов, а коль так, то они могут затаиться или изменить планы. Я правильно понимаю?
– На все сто процентов! – поощрительно улыбнулся Федор.
– И делать разнос моим подчиненным за то, что проворонили эту Елизавету Самойлову и не проверили ее, я тоже не стану. Это, конечно, наше внутреннее дело, ну а вдруг выйдет наружу? Сам знаешь, какое у меня войско… Кто-нибудь да проговорится. Субординации-то никакой! А коль проговорится, то они могут услышать.
Шпионы… И кто их знает, что от них тогда можно ожидать? Нет уж: пускай они думают, что провели нас, что мы утратили политическую бдительность. И тогда станут нас меньше опасаться. А коль так, то, значит, и они утратят свою шпионскую бдительность. Чего же им опасаться, если противники, то есть мы, растяпы? Еще и посмеются над нами. Пускай смеются.
– И здесь у меня нет никаких возражений, – сказал Федор.
– А вот секретным образом побеседовать с теми, кто выдает взрывчатку, не помешает, – продолжал развивать свою мысль майор.
– Чтобы, значит, они усилили политическую бдительность и докладывали куда следует о каждом сомнительном человеке, который приблизится к ним этаким кандибобером и заведет неактуальные разговоры о жизни, а тем более о взрывчатке.
– Все так и есть, – выдохнул Федор и устало опустился на табуретку. – А я буду продолжать свое сидение на складе взрывчатки, который на «Поварнихе», и изо всех сил играть спектакль.
– Думаешь, клюнут? – спросил Расторгуев.
– Черт их знает… Но надеюсь, что клюнут. Они спешат, а моя взрывчатка ближе всего к цели. Да и сам я – красавец, и моя израненная душа – вся нараспашку. А уж как я не люблю советскую власть, о том скоро будет знать вся «Поварниха». Как же им не клюнуть? Я бы сам на себя клюнул, будь я фашистским диверсантом!
– Ну хорошо, – смеясь, сказал майор и встал. – Будем прощаться. Если, конечно, больше нет вопросов.
– Увы – есть, – вздохнул Федор. – Теперь-то, думаю, нам с тобой придется встречаться чаще.
И где мне тебя искать в случае чего? А такой случай может приключиться в любое время, сам понимаешь. Дело-то, похоже, движется к развязке. Являться к тебе я не могу: если эти паразиты положат на меня глаз, то и слежку за мной установят, это уж точно. Звонить по телефону – тоже не выход. Телефоны – они все с «ушами». И безвылазно сидеть у меня ты также не сможешь. Как же быть?
– Ну, я не знаю… – растерянно сказал майор.
