– Может, он и есть, такой человек… А может, и нет. А времени, чтобы присматриваться, у нас нет. Сам говоришь, надо скорее.
– Да, надо скорее, – Георгий вспомнил разговор на эту тему с Елизаветой и поморщился.
– Вот видишь…
– И все равно нам надо найти такого человека! Тем более что и выбор небольшой – на складе их работает всего трое. Трудятся по сменам.
– То-то и плохо, что небольшой, – покачал головой Гепп. – Чем больше выбор, тем больше шансов, что хоть кого-то да выберешь. А когда из троих – как выбрать?
– И тем не менее! А потому присмотрись ко всем троим.
Ну, и я присмотрюсь тоже. А потом вместе решим, кто из них больше всего подходит для дела."
"Разговаривая с Геппом, Георгий испытывал странное ощущение. «Вот, – думал он, – сейчас я с ним беседую, а через два или три дня я его убью. Я ничего не имею против этого человека, но все равно я его убью». Он никак не мог совместить в себе эти два взаимоисключающих момента, и от этого ему казалось, что с Геппом говорит не он, а кто-то на него похожий, а может, и не похожий вовсе, а кто-то совсем чужой, взявшийся невесть откуда, а сам он в это время находится где-то в стороне и лишь наблюдает за этим чужаком и слушает его слова.
И соответственно убивать Геппа будет не он, Георгий, а этот чужак. «И хорошо, – думал Георгий, – и ладно. Пускай он убивает, этот чужак. Пускай он делает что хочет, а я тут ни при чем. Меня здесь нет вовсе. Я в стороне. Я далеко».
Глава 22
Ульяна пришла на конспиративную встречу с Федором ровно в девятнадцать ноль-ноль, как и было назначено, несмотря на то что на улице дул сильный ветер и шел дождь.
– И дождь, и ветер, и все прочие стихии земные нам нипочем, – улыбнулся Федор, пропуская девушку в дом. – Входите, снимайте плащ. Признавайтесь сразу – чаю хотите? Хороший чай, из…
– Десяти таежных трав, и все они полезные, – дополнила слова Горюнова Ульяна. – Я права?
– Именно так! – ответил Федор. Он был весел, возбужден и деятелен, и все потому, что он был рад видеть Ульяну.
Он ее ждал, и вот она пришла.
Какое-то время они сидели друг напротив друга, пили чай и не говорили ни слова. За окном шелестел ветер, в стекла бились дождевые капли, а в комнатке было тепло и как-то по-особенному уютно, и Федору казалось, что и войны-то никакой нет, война – это лишь дурной, тягостный сон, а все, что есть, – это комнатка, освещенная тусклой лампой, он, Федор, и еще – Ульяна.
