Накрываю пульсирующую артерию, которая заходится в бешеном ритме, и большими пальцами нежно очерчиваю линию подбородка, будто вспоминаю его наощупь. Цепляю ногтями короткую щетину, и Назар углубляет поцелуй, обхватив рукой мой затылок.
Растворяюсь в его колючей ласке.
Инстинктивно подаюсь ближе к мужу всем телом, точнее, только верхней его частью, и осознание собственной неполноценности обухом бьет по голове, мгновенно отрезвляя меня и возвращая в жестокую реальность. Отшатываюсь, на секунду зависаю в неудобном положении и теряю равновесие.
Мне тяжело без опоры, и я нахожу ее в Назаре. Ощущаю горячие руки на пояснице и между лопатками, впечатываюсь грудью в твердый торс, встречаю мутный, затуманенный взгляд с желтыми всполохами.
Назар сидит на краю постели полубоком, крепко держит меня в руках и внимательно изучает мое заплаканное, усталое лицо. Его брови мрачно сведены к переносице, а морщины кажутся глубже в грубом свете настенной лампы.
Флер прошлого спадает – и мы предстаем друг перед другом настоящими.
Он сильно изменился. Я тоже.
Мы оба перемолоты в жерновах времени.
– Вызывали, Назар Его…
Громкий женский голос влетает в палату вслед за грохотом распахнувшейся двери, стреляет Назару в спину, которой он прикрывает меня от посторонних глаз.
Не выпуская мое бракованное тело из рук, словно оно может рассыпаться без поддержки, Богданов возвращает себе строгий образ доктора и нехотя оглядывается.
На пороге – дежурная медсестра. Замерла в растерянности, схватившись за ручку двери.
– …Егорович, – сипло выдыхает, потупив взгляд. Делает вид, что ничего необычного не заметила. – Извините, – добавляет с нотками сожаления, шока и неуместного огорчения.
– Да, Рита, вызывал. Нужно вколоть успокоительное Богдановой, – отчеканив невозмутимо и сделав акцент на фамилии, Назар возвращает внимание ко мне.
Придерживая меня одной рукой за талию, вторую – протягивает к подушке, поворачивает ее ребром и прислоняет к изголовью кровати.
Заботливо помогает мне устроиться удобнее, полусидя, накрывает одеялом ноги, берет за руку, пальцем нащупывая пульс на запястье.
Глава 8
Назар спокоен и холоден, ведет себя как врач, словно не было никакого поцелуя несколько секунд назад. Может, и это мне приснилось? Но истерзанные губы горят так, что сомнений не остается – все произошло наяву. Просто Богданов умеет отключать эмоции, когда это необходимо, а я так и не научилась.
– Сейчас подготовлю.
