Выход из бесконечного лабиринта, где бывшая жена год назад оставила меня умирать. Вонзила нож в сердце своим решением о разводе и бросила истекать кровью.
Беременность, роды, первая улыбка малыша. Живого ребенка! Моего! Родного! Надя лишила меня всего. Не дала шанс измениться и стать на этот раз хорошим отцом.
Злюсь ли я на нее? Безумно. Этот факт невозможно отрицать. Понимаю ли ее выбор? Отчасти. Однако от этого мне ни капли не легче.
Я ведь ради них на все готов…
От бессилия хочется реветь медведем.
А-а-ай!
Не замечаю, как кулак влетает в пластик, и кольцо оставляет царапину. Отшатываюсь от двери, бреду к рабочему столу.
Заставляю себя сосредоточиться на том, что Надя прикована к постели. Как бы она не презирала и не отталкивала меня, только я могу ей помочь, потому что не привык отступать. Я нужен им с сыном.
Будто по щелчку, отключаю эмоции. На смену ярости, шоку и обиде приходят холодный расчет и бездушный врачебный профессионализм.
Глубокий вдох – и пауза.
Остыв, открываю историю и листаю ее, внимательнее вчитываясь в показатели.
Сканирую бумаги – и отправляю их дяде заграницу. Обращаюсь к нему за советом, как в старые добрые времена, когда я был зеленым интерном.
Наверное, он удивится и посмеется надо мной, но мне все равно. Я не имею права на ошибку. Всего одна попытка вытащить Надю и… вернуть. Зря я отпустил ее год назад. Устал, смалодушничал, отчаялся. Теперь пожинаю плоды своего рокового поступка.
– Вячеслав Никитич, когда будут готовы снимки Богдановой? – нетерпеливо рычу в трубку, подгоняя доктора.
– Отправил пациентку на рентген вне очереди, – отчитывается незамедлительно. – Могу лично занести вам результаты.
– Будьте добры. И снимки, и диск, – уточняю, параллельно переписываясь с дядей.
Как только получаю результаты, сразу же перенаправляю ему. Работать не могу, мыслями постоянно уношусь к Наде. Моделирую наш разговор, однако в каждой версии опускаюсь до претензий. Нельзя. Именно поэтому в палате я сделал вид, что мы чужие люди.
Впрочем, так и есть. Надя обрезала последнюю нить между нами, когда скрыла ребенка.
Я обязательно спрошу, почему она так поступила со мной, но не сейчас.
У меня нет жены. Я обязан сконцентрироваться на пациентке Надежде Богдановой.
* *
– Слушаю, дядя Марк! – выпаливаю в трубку, подняв ее в первые же секунды звонка. – Посмотрел снимки? Что скажешь?
– Привет. Ты на взводе, давно не слышал тебя таким, – отмечает с подозрением.
