— Это что ещё за спектакль? — возмутилась мать мужа, и Матвей зажал пальцами переносицу, сожмурил глаза, стараясь вытряхнуть из головы весь идиотизм, который сейчас устроила свекровь.
— Нет никакого спектакля… — мягко произнесла я, хотя хотелось рявкнуть, что вместо того, чтобы поливать грязью, лучше бы узнала как у сына дела. — Я здесь. Я вернулась…
Свекровь шагнула назад, опёрлась плечом о косяк и демонстративно приложила руку к груди. Матвей поморщился, а я так и продолжила стоять по середине коридора с блаженной улыбкой совсем клинической идиотки.
Мне казалось, как только я дам эмоциям волю, моя маска сразу начнёт стекать с лица, обнажая настоящие чувства.
— Нет никакого ребёнка, — ещё раз произнесла я.
— Как это нет? Совсем нет? — не поверив мне, уточнила свекровь и бросила на Матвея короткий взгляд. Матвей покачал головой.
— Я потеряла ребёнка. Не смогла выносить, — с холодными интонациями проговорила я, боясь вложить хоть каплю тепла в слова, потому что точно знала, что расплачусь. — Мне не нужны были тогда ваши деньги.
Ни сейчас. Никого я шантажировать никогда не собралась. Я не собиралась манипулировать вами при помощи ребёнка. Вот так.
Я развела руками, а свекровь снова посмотрела на Матвея, ища в его взглядеподдержки. Не нашла, а наткнулась только на холодное:
— Я же сказал тебе перед отъездом, что у тебя больше нет сына… — медленно произнёс Матвей и мое сердце сжалось. — Так вот. Его до сих пор нет. Не задерживаю.
Матвей развернулся и вернулся в кухню, свекровь чуть ли не сползала по стене.
В глазах стояли слезы, а губы мелко тряслись.
Я ее понимала. И мне было искренне жаль мать моего мужа. А ещё я винила себя.
— Он придёт в себя, — сказала я. — Матвей хоть и резкий, но он отходчивый. Он придёт в себя и все наладится…
Свекровь коротко и резко вздохнула.
— Все ты… — произнесла она дрогнувшим голосом. — Сына отобрала, внука лишила…
— Да, вините во всем меня… Это намного проще. Действительно проще.
Я хотела сказать, что ничего плохого не случилось, все можно исправить, но свекровь резко развернулась и дёрнула на себя входную дверь.
Вылетела в неё. А я ощутила как с сердце свалился груз.
Матвей помирится с матерью. Я точно это знаю. Я постараюсь. Пусть она и дальше меня ненавидит, но сын не должен отказываться от родителей.
Я прошла в зал и упала на мягкий, ещё прикрытый тонким пледом диван. Матвей, глядя на меня, коротко принёс:
— Ты ничего не сможешь сделать, чтобы я изменил своё решение, — его голос пропитался металлом.
