Положил руки мне на колени. Посмотрел снизу вверх. И я теперь увидела его прежнего, усталого, но без бешеного блеска в глазах, а с тонким едва заметным намёком на печаль. Он протянул ко мне руку, погладил по щеке, заправил волосы за ухо.
— Уль… ты меня человеком сделала… Ты для меня целый мир построила, в котором всегда можно было быть собой. Не играть, не притворяться, а просто быть. Ты же меня по взгляду всегда понимала. Ты вообще можешь себе представить, чтобы в реальности происходило такое? Чтобы на расстоянии, по голосу, определить хорошо мне или плохо, рад я или зол? Как вообще после такого ты могла думать, что не идеальная?
Я пожала плечами.
"
"Откуда мне знать, как я могла так думать, если я всегда была неудачницей. Не поступила на бюджет, не прошла собеседование после обучения в одну из престижных компаний.
— Да я за тобой пошла только, чтобы хоть на мгновение себя ощутить самой самой… такой, что незнакомец из сказки обратил на меня внимание…
Матвей усмехнулся и качнулся назад. Сел на пол, скрестив ноги.
— Это уже потом я поняла, что в принципе ничего такая. Плюс ты меня никогда не ограничивал, и я приобрела уверенность хотя бы в своих навыках, стала считать себя хорошим специалистом, а до этого…
А до этого у меня не было никогда рядом мужчины, который говорил бы какая я неотразимая. Не было отца, который объяснил бы своей принцессе что она самая самая.
— Как ты? — спросил Матвей, выдёргивая меня из моих мыслей. Его голос потеплел. И весь налёт, вся вычурная шелуха из властного бывшего слетела, сделав его просто моим мужем.
И я судорожно кивнула, пытаясь объяснить, что теперь мне лучше, но не удалось. Я уткнулась носом в запястье, чтобы не разрыдаться. Матвей потянул меня на себя, заставляя слезть со стула. Я подчинилась, сползла к нему прямо в руки и вцепилась в плечи. Уткнулась носом в шею. Ладони мужа прошлись мне по спине. Прижали. И я выдохнула.
— Как же мне было без тебя хреново, Уль… — шепнул Матвей, вдыхая аромат моих волос. — Мне кажется я мертвым был все это время.
Я посмотрела на Матвея, не веря своим ушам. Он криво усмехнулся.
— Знаешь, это безумно тяжело терять часть себя. Лучшую часть себя, — Матвей случайно задел губами мою шею, когда я вновь прижалась к нему и у меня по телу пролетела искра. Я облизала губы и зачем-то сама потянулась, чтобы ощутить ими как язык Матвея шершаво коснулся, а потом разомкнула их.
И было в этом поцелуе все: от расплавленного серебра в тигле до последнего вздоха перед эшафотом.
