Отпускать надо, не до сердечных пи*достраданий сейчас. Время нам обоим надо. Мне, чтобы жизненный этап этот без балласта пройти. Ей — чтобы переболеть и повзрослеть немного.
А позже… позже я ее все равно верну. И мир к ее ногам положу.
Докурив, тушу окурок и иду в ванную, чтобы смыть его в унитаз. А после уже по привычке набираю ее номер.
От неожиданности вздрагиваю, когда слышу длинные гудки. За пару секунд сознание рождает сотню предположений, почему я больше не в черном списке.
Передумала?.. Испугалась?..
Шанс мне решила дать?..
Что?!
— Да? — раздается в трубке ее голос.
В центр грудной клетки удар приходится. На мгновение теряюсь.
— Маша… — прочищаю горло, — ты зачем увольняешься?
Выпаливаю первое, что приходит в голову. Лишь бы не отключилась.
— Не хочу на тебя работать, — отвечает тихо.
— Работай спокойно. Я к вашему агентству не приближусь больше. Обещаю…
Сука… Дернул меня тогда черт все ей рассказать! Дебил, бля…
— Нет, я все равно не останусь. Я уже все решила.
— Что ты решила, Маша?! Выключай эмоции, думай головой!
— Как раз ею я и думаю, — отвечает резко, — не тебе раздавать мне советы!
Замолкаем оба.
Слышу в трубке глубокий вдох, и следом выдох. В руки себя взять пытается. Меня тоже потряхивает. Сердечная мышца колошматит, как отбойный молоток.
— Ты меня из черного списка вынула?.. — облокотившись локтем о дверной косяк, упираюсь лбом в предплечье.
— Да… Вдруг по поводу развода вопросы какие-нибудь появятся…
Говорит медленно, приглушенно, будто проснулась недавно или… опустошена морально.
Скорее, последнее.
— Развода? — повторяю эхом, — окончательное решение?
— Да. Я… заявление сегодня подала.
— Дай мне год.
— Нет. Мне и десяти не хватит… и целой жизни…
Задыхаюсь от боли в ее голосе. Физически чувствую, до рези в горле.
— Прости, Маша, — проговариваю просаженным голосом, — я в командировке сейчас, как вернусь, адвоката к тебе отправлю.
— Зачем?
— Не отказывайся от того, что тебе положено по закону.
— Мне ничего твоего не надо, — чеканит она.
— Тебе квартиру свою купить нужно, плюс счет…
— Мне ничего не надо, Руслан! Я ничего не возьму! Уйду так же, как и пришла!
— Ладно, успокойся. Подумай хорошо, посоветуйся с кем-нибудь…
— До свидания! — перебивает грубо.
— Пока.
Глупая. Ведь, правда, ничего не возьмет. Так и будет со своей неуместной гордостью всю жизнь в мелких лужах барахтаться. Разные мы."
"Я от наследства отца, которого видел от силы по два раза в год, отказываться не стал.
