— Иди сюда! — тяну за руку из этой комнаты и веду в детскую.
Мой настрой на сдержанность и конструктивный диалог трещит по швам.
— Что это? Для кого? — спрашивает дрожащим голосом, глядя на светильник под потолком в форме розового самолета.
— Для детей.
— Каких детей, Руслан?
— Наших с тобой, — отвечаю резко.
Маша так же резко оборачивается и, стиснув зубы, смотрит на меня с вызовом. В глазах пламя полыхает, губы заметно бледнеют.
— У нас не будет детей, — шипит еле слышно, — зачем ты все портишь?
— Я пытаюсь исправить то, что натворил.
Ты мне совсем не хочешь помочь?
— Боже… Руслан, есть вещи, которые невозможно исправить!
Это все не так. Она не права сейчас. Исправить нельзя только смерть. Для всего остального должен быть шанс!
— Маша, — кладу руки ей на плечи, немного сжимаю.
Она неопределенно ведет головой, но хотя бы не отталкивает.
— Маша, посмотри на меня… — поднимает глаза, в них слезы, — так нельзя, Маш… Нельзя всю жизнь лелеять свои обиды. Я раскаиваюсь! Я бы все на свете отдал, чтобы повернуть время вспять! Но это мне неподвластно!
— Я знаю! — выкрикивает приглушенно, — если бы я могла, я бы простила! Но я не могу!
— Давай попробуем! Мы имеем право на шанс!.
. Пожалуйста, Маша!..
— Я не верю… — всхлипывает она, — как такое можно забыть?.. Ты бы забыл?..
— Мне тоже придется кое-что забыть, Маша! И мне тоже придется работать над этим, но я готов!
Закусив губы, жена качает головой, по щекам бегут слезы.
— Прости меня, девочка, — прижимаю к груди и зарываюсь пальцами в волосы, — попробуй простить и поверить… Мы же любим, Маш…
— Любим?.
. — хмыкает в мое плечо, — от нее ничего не осталось, Руслан… Ты растоптал ее. Ты стрелял в нее…
— Не говори так… Я всегда любил только тебя.
Маша прерывисто вздыхает и, отстранившись, закрывает лицо руками. И тут меня сносит волной отчаяния. Кидает в воронку, закручивает и швыряет в скалы.
Внезапно приходит понимание, что нет никаких шансов. Нет у нас будущего. И никаких детей никогда не будет.
Что не поможет ни мое раскаяние, ни ремонты, ни даже дом за городом, который я для нас купил недавно.
Маша не справится.
Волосы на загривке встают дыбом, а зародившийся в животе дискомфорт быстро трансформируется в острую режущую боль в груди.
От нехватки кислорода темнеет в глазах. Я больше не знаю, что еще сказать.
— Руслан… прости, но зачем это все? Чем тебя не устраивал прежний формат отношений?
— Встречаться тайком по гостиницам? С собственной женой?
Снова всхлипнув, Маша начинает плакать.
