Этот человек звонит ему достаточно часто, но о чем они говорят, я никогда не прислушивалась.
«Часы свои не теряй, ты их у меня оставил. Отдам в аэропорту))»
Лицо опаляет огнем.
Как это понимать, черт возьми?! Оставил у него часы? Где? Когда? Почему он их вообще снял?
Прокручивая переписку вверх, выцепляю глазами отдельные фразы, слова. Уловить смысла не могу, потому что разговоры о работе, какие-то ставки, неизвестные мне фамилии, термины. Но понимаю, что Майер, это не он. Это женщина.
О, Боже… женщина, у которой он забыл свои часы.
Листаю дальше и вдруг натыкаюсь на следующее:
«Я не знала, что у него есть выход на Самсонова»
«Плохо, Амелия. Должна была знать. Чуть не просрали аукцион»
«Можешь наказать меня, Руслан. Готова понести любое наказание…»"
"«Непременно. Завтра на работу придешь без белья»
Дальше еще что-то не менее мерзкое. Я ничего не вижу, потому что меня слепит болью. Ничего подобного в жизни я не испытывала. Это как упасть с высоты на бетон, переломать все кости, разорвать внутренности, истекать кровью, но при этом находиться в сознании.
— Маша…
Вздрогнув, резко втягиваю воздух, чувствуя, как в легкие впиваются тысячи мелких иголок. Живот скручивает спазмом.
Как в замедленной съемке вижу, как муж обходит меня и выдергивает телефон из рук.
— Бл*дь! Бл*дь!!! — слышу грохот, звон разбившегося стекла, — сука! Именно сейчас!!!
Голос его злобный, агрессивный раскатывается по холлу, отскакивает от стен и врезается в меня ножами. Думала, больнее быть уже не может.
— Маша!
Поднимаю на него взгляд.
Его силуэт смазанный, без четких контуров. Образ совсем чужой, и аура незнакомая.
— Маша! — выкрикивает с отчаянием.
— Что?..
Молчит. Руки в кулаки сжаты, дыхание тяжелое, сбитое. Лучше бы ударил, чем чувствовать это.
— Маша… прости…
Отрицательно качнув головой, закрываю глаза. Не то. Ты говоришь не то, Руслан!
— Скажи, что это неправда… — выдавливаю с трудом, — скажи, что она шутит…
— Маша… — чувствую прикосновение к плечу и шарахаюсь, как от высоковольтного разряда тока.
— Скажи, что это неправда, Руслан!!! — кричу хрипло, — скажи!.. Скажи, Руслан!!!
— Мать твою… Маша, успокойся!.. — хватает ладонь, тянет на себя, а у меня ноги не слушаются. Я буквально повисаю в его руках.
— Скажи… скажи, умоляю…
Он фиксирует мое тело. Одной рукой прижимает спину, другой, удерживая затылок, впечатывает лицом в свое плечо.
— Скажи… — прошу беззвучно.
— Ты — моя семья, Маша. Все остальное работа. Прости. Клянусь, этого больше не повторится.
