— Я что-то не очень хорошо себя чувствую… — Поморщившись, Маша пятится к кровати.
Я на секунду даже думаю, что таким образом она пытается выйти из щекотливой ситуации, но оценив ее побелевшее лицо, понимаю, что нет.
— Что-то болит? Что именно? — Засунув уязвленное самолюбие туда, где пытается спрятаться мой расстроенный жираф, я трогаю ее лоб. Нормальный вроде.
— Тошнит, — лепечет Маша. — Моя гепатобиллиарная система не справляется… Только почему, не могу понять. Я пила только апельсиновый сок, а он напротив стимулирует пищеварение…
Я думаю, что со стороны она выглядит как хирург-кардиолог, который, находясь при смерти, пытается сделать себе пересадку сердца.
Видимо, во мне все еще говорит алкоголь.
— Еще ты ела канапе на вилле у Рашида, — напоминаю я.
— Канапе? — Маша сосредоточенно сводит к переносице брови, словно уже об этом забыла.
— Ну да. Ты закричала «канапешки!» и съела полподноса.
— Не помню… — Она ложится на бок и прикрывает глаза. — У тебя есть минералка? Нужно сделать тюбаж.
— Может, просто два пальца в рот засунешь? — осторожно предлагаю я. — Говорят, помогает.
— Ну, или так, — соглашается она и, предприняв попытку сесть, едва не шмякается головой об изножье кровати.
— Давление упало, — виновато сообщает она, когда я подхватываю ее за плечи и помогаю встать
— Для человека, который столько разговаривает о полезном, ты должна быть более стойкой.
— Сама в шоке, — вяло отмахивается Маша.
В туалет я доношу ее на руках. Все же у нее удивительный дар стимулировать во мне джентльменство.
Потом держу ее волосы, пока Машу красиво рвет в унитаз. По поводу красоты я не иронизирую, потому что ей действительно удается делать это мило.
Особенно меня умиляет, что, закончив, она поднимает мокрые покрасневшие глаза и сообщает:
— Зато теперь можно отменить плановое дуоденальное зондирование.
Я ничего не понял, но прозвучало смешно.
— Лучше стало? — заботливо осведомляюсь, доводя ее к кровати. — Оставайся у меня, в общем. Я в кресле посплю.
— Спасибо большое.
— Кажется, у Маши и мысли нет сопротивляться, судя по тому, как крепко она обнимает подушку. — Полежи со мной, пожалуйста, если не сложно.
Лежать с ней куда сложнее, чем она представляет, но что уж теперь? Собрав в кулак все свое мужество, я ложусь рядом, после чего Маша утыкается лбом мне в плечо.
— Третья ночь вместе, — иронизирую я, глядя в потолок.
— Да, — шепотом отвечает Маша. — Можно было сэкономить и не снимать второй номер.
Я смеюсь.
