Ну, вот как после этого не считать ее стервой?
— Не помню такую, — вру я, но громкость все же прибавляю.
И почти сразу же жалею об этом, потому что она начинает подпевать. Даже удивительно, что имея настолько мелодичный голос, можно так фальшиво петь. Словно пытают хомяка током.
— Я обожаю петь, — сообщает она во время длинного проигрыша. — Я даже хотела поступать в Джуллиард, чтобы стать певицей, но папа отговорил. У меня ведь неплохие данные, как считаешь?
Самооценка Маши — это то, к чему должен стремиться каждый.
Она раздражает меня настолько, что порой восхищает.
— Твой папа был абсолютно прав, — безжалостно подтверждаю я.
Ее сияющий детский взгляд моментально находит меня.
— Да? А почему?
— Потому что… — Я откашливаюсь, потому что слова «Ты поешь отвратительно», застряли в горле и никак не желают выходить. — Короче…
Она все еще смотрит.
— Потому что пение ты всегда успеешь освоить. А у тебя вроде бы всегда был талант к медицине, — раздраженно заканчиваю я, недоумевая, откуда взялось это желание непременно пощадить ее чувства.
Она-то мои не пощадила.
— Вот и папа так сказал, — просияв, говорит она.
Спасительный проигрыш заканчивается, и я, поморщившись, возвращаю взгляд к дороге. Маша снова начала петь.
К ресторану, где назначена встреча, я приезжаю со стойким зудом в ушах. На обратном пути включу новости. Лучше слушать их, чем это.
Маша же, напротив, пышет энергией и весельем, тараторя без умолку.
— Тимур, я точно хорошо выгляжу? Ой, я так волнуюсь! Если мы заключим сделку, я смогу сделать наше совместное фото?
— Зачем тебе фото? — хмуро интересуюсь я.
— Саша попросила прислать твою фотографию. Она помнит тебя по моим рассказам и хочет увидеть, остался ли ты таким же симпатичным.
От очередной ее прямолинейности непроизвольно дергается челюсть. Пора бы уже привыкнуть, но пока что-то никак.
— Передай ей, что с возрастом я стал еще лучше, — буркаю я. — Все, идем, а то на встречу опоздаем.
— Я ей так и сказала, — беспечно откликается Маша, следуя за мной.
— Но она хочет лично убедиться.
___
Странно, что в таком неприметном ресторане в дневные часы собралось так много народа.
— Вон Сергей Эдуардович сидит, — звучит из-за плеча голос Маши. — Или это не он…
Приехали. И почему у меня ума не хватило переспросить, откуда она его вообще знает? Это ведь Маша. От нее чего угодно можно ожидать.
— Ты его сколько раз видела?
— Один раз. Мы разговорились в аэропорту, а потом он мне позвонил.
Я вздыхаю.
