Их вскоре вывели и приказали подождать возле лодки. Козорез все не возвращался. Приказ этого лобастого выбросить то, что они принесли, в реку Буторину не понравился. Игра в тайны? Или он замешан в этих играх? А Козорез? Нет, не похоже, что Артем все знал, иначе бы не стал посылать их к немцам на станцию. Да и вообще Козорез не умеет играть в такие игры. Он человек по натуре прямолинейный. Сомнения одолевали, и Виктор решил отойти и посмотреть, что делается там, около этого дома, где сейчас находятся командиры.
– Я сейчас, хлопцы, – сказал он парням и, сняв с плеча автомат, двинулся вдоль берега реки, чтобы подойти к дому со стороны развалин.
Но сделать Виктор успел всего несколько шагов. Хорошо, что он пошел именно в эту сторону. Пойдя влево или напрямик к дому, он нарвался бы на автоматную очередь первым. И тогда конец. Но сейчас, увидев четверых молодцов, явно настроенных на убийство, он понял все. Буторин был поражен – именно от Козореза он такого подвоха не ожидал. Если только Козорез сам жив и не пал жертвой этой провокации.
Когда идет большая игра, то жертвуют не только маленькими людьми, иногда и большими, а у Козореза был вес в этой оуновской иерархии, за ним бы пошли люди! Если он еще жив…
– Шухер! – крикнул Буторин что есть мочи и успел выстрелить первым.
Он не целился, да и не было ни времени, ни смысла целиться. Главное, предупредить своих парней. Его автоматная очередь прошла по краю бугра, из-за которого выходили бандиты. Не успевал Виктор довернуть ствол своего оружия, чтобы попасть наверняка.
Выстрелив, он отпрыгнул назад и в сторону. Споткнулся о корягу и покатился по земле, пытаясь не выпустить из рук оружия. В него тоже выстрелили, но пули прошли мимо. Смерть дохнула в лицо, причем так явно и уверенно, что внутри у Буторина все похолодело от ее близости. А ведь он на открытом месте и ему некуда спрятаться, чтобы хоть сколько-то продержаться против четверых. И это если еще не подойдут враги.
Буторин слышал выстрелы, он понимал, что его парни тоже стреляют, но и они на открытом пространстве.
И ничего он поделать не может, ни себя спасти, ни их. Вскочив, Виктор заорал и попятился к воде, выстреливая в оуновцев последние патроны из автомата. Пока он стрелял, они вынуждены были пригибаться и не могли ответить ему прицельной стрельбой. Эти секунды – единственное, что он мог выиграть, чтобы подойти поближе к воде. Именно вот здесь, на изгибе реки, где течение посильнее и где, как ему казалось, имелся омут.
