Кажется, «бандеровцы» перестали наступать. Они еще стреляли, но не двигались с места. Но вот грохот автоматных и пулеметных очередей слился в страшный шум, где-то взревели моторы, и «бандеровцы» поднялись и стали убегать, стали разбегаться по лесу, и тут же поднялся капитан НКВД, без фуражки и с окровавленным рукавом гимнастерки, и за ним поднялись и его бойцы, и оуновцы, кто еще мог стоять на ногах.
Буторин вскочил, ухватился рукой за ветку. Но она треснула под его рукой, и он упал лицом в траву.
Нога онемела и не слушалась. Сосновский схватил друга и перевернул на спину:
– Ты что, Витя? Ранен?
После прорыва обороны неприятеля танками с десантом на броне в место прорыва стали вводиться все новые и новые силы Красной армии. По небу проносились штурмовики, которые добивали окруженных и отступающих гитлеровцев. Маневренные механизированные группы проходили по дорогам, заезжали в села и деревушки, брали под охрану мосты и переправы. Усиленная разведрота двинулась напрямик через лес и тут от местного населения узнала, что недавно был бой в Старосельском лесу.
И вроде бы там засели националисты, закопались в норах.
Старший лейтенант Юрков, связавшись по рации со штабом дивизии, сообщил о намерении проверить сообщение местных жителей и отдал приказ мотоциклистам двигаться вперед. Несколько грузовиков с сотней бойцов и два трофейных бронетранспортера с крупнокалиберными пулеметами, шесть 50-мм минометов отправились в лес."
"Мотоциклисты резко развернулись и, бросив свои машины, соскочили с седел и отбежали к деревьям.
Люди в гражданском не очень агрессивно себя повели, но все же попятились и попрятались за бревнами, деревьями, в траншеях и приготовили оружие. Командир очень удивился такому поведению бандитов. Почему оуновцы не стали стрелять и чего они ждут? Он тоже приказал не стрелять и, стоя за броневым щитком бронетранспортера, крикнул:
– Кто вы такие? Почему с оружием? Я командир роты Красной армии старший лейтенант Юрков.
Кто ваш командир? Прошу выйти и дать пояснения. В противном случае я открываю огонь на поражение!
В 41-м, да и позже, тоже в подобной ситуации Юрков не стал бы ждать и церемониться и приказал бы открыть огонь, но сейчас ситуация была иной. Красная армия стала сильнее, она наступала и наступала. И победы делают солдата более снисходительным к врагу, даже к ненавистному врагу, если он готов сдаться и вымаливать себе жизнь.
