Сдается мне, что целые грузовики и даже бронетранспортеры там есть. Немчура все бросила и драпанула так, что только пятки сверкали. Мы же по всем направлениям наступаем. Вымотали их, такую оборону наладили, что почти все их танки сожгли за пару дней, а теперь они драпают!
Козорез отобрал тридцать человек, остальным велел возвращаться в лагерь и носа из леса не показывать. И в бой не вступать. При первой же возможности он обещал связаться с советским командованием и сообщить, что его отряд не представляет опасности для Красной армии и воевать против СССР не намерен.
Он посмотрел на Буторина, на Сосновского, но ни о чем расспрашивать не стал. Хотя трудно не догадаться, кто на сам деле эти люди.
На дороге среди трупов и обгоревших остовов машин удалось найти два исправных бронетранспортера и один уцелевший грузовик. Правда, осколком ему пробило колесо, но оуновцы быстро сменили его на целое, сняв с другой разбитой машины. Колонна тронулась в путь. Сосновский стоял возле пулеметчика рядом с броневым щитком головного бронетранспортера и, сверяясь с картой, посматривал на лес.
Буторин вместе с Козорезом находился во второй машине. Замыкал колонну грузовик с оуновцами.
Прошло больше двух часов, прежде чем колонна вышла к нужному лесному массиву. Козорез, стоявший рядом с Буториным, все же сказал:
– Мне сейчас с тобой снова в бой идти. Надеюсь, потом, если живы останемся, ты мне скажешь всю правду.
– А разве впервые мне ради тебя и твоих ребят жизнью рисковать? – спросил Буторин.
– Мне кажется, что пора бы начинать мне верить. Я же тебе поверил. А то, что я тебе говорил про Украину, про украинцев и братство между народами, – это не ложь и не выдумка. Это мои убеждения. И ненависть моя к «бандеровцам», к гитлеровцам и вообще мировому капитализму, который хочет наш мир уничтожить, самые настоящие и неподдельные. И со всеми врагами я готов сражаться насмерть. Будешь рядом со своими ребятами в этот момент… что ж, буду рад сражаться вместе.
Как сейчас вот нам предстоит.
Козорез промолчал, хмуро глядя на приближающийся лес. Сейчас им предстояло пробиться к базе. И те, кто наблюдает с опушки за окружающей местностью, кто охраняет базу «бандеровцев», видят машины и видят, что они немецкие. Их поведение трудно предугадать, но Козорез был согласен с Буториным, что теперь многое изменилось. И вполне возможно, что Свирид приказал по немцам не стрелять. А может, он и ждет гостей с обещанным оружием.
