Притормозил и Семен.
— В прошлый раз Тимофей сказал, что в твой дом угодила бомба. Это правда?
— Да, Иннокентий Савельевич, — со вздохом ответил сотрудник МУРа, изображавший Аверьянова. — Погибли мама и вся соседская семья.
— Живешь, стало быть, у Тимофея в подвале?
— Так точно, проживаю.
— Нравится?
— Как сказать. — Александр замялся. — Деваться-то мне больше некуда, так что и выбирать не приходится.
— Так ведь Тимофей пьет нещадно. Или перестал?
— Он, похоже, никогда не перестанет.
— Вот что. — Разгуляев потер пальцами виски.
— Ты сейчас ступай в подвал к Тимофею, а завтра возвращайся с вещами и подселяйся к нашему ночному сторожу.
— К Михаилу Михайловичу?
— К нему. Там и места вдоволь, и зимой тепло, и условия все имеются.
На сей раз Васильков возвращался в полуподвал без свертка с провизией, зато с сотенной купюрой в кармане и кое-какими сведениями в голове. Сто рублей по нынешним временам — деньги небольшие. Это десяток яиц или килограмм макарон в коммерции, пара носков или два куска туалетного мыла.
В общем, сущая ерунда. А вот то, о чем скрипучим голосом вещал возрастной мужичок восточной наружности в «Шкатулке», имело совсем другую ценность."
"«Что он там говорил? — пытался припомнить Александр. — Что-то о сберкассе, автобусе и Сокольниках. Потом упомянул про берег Яузы».
Возможно, это была та самая ценная информация, ради которой Васильков внедрялся в «Гранд». Сейчас требовалось как можно быстрее передать ее через Костю Кима на Петровку. Но как?
По дороге до Межевого проезда Александр дважды останавливался, чтобы прикурить папиросу, и осторожно посматривал назад.
Он не меньше пяти раз озирался по сторонам, когда оказывался в кромешной тьме, под негоревшими фонарями. Но вместо Константина опер замечал позади знакомый силуэт молодого раздолбая в широких штанах и пиджачке нараспашку.
«Опять эта бандитская сволочь, посланная кем-то из ресторанных», — думал бывший разведчик и топал дальше.
Увидеть Костю Кима и передать ему важные сведения в этот вечер он так и не сумел.
Глава 7
На следующий день, в половине восьмого вечера, потрепанный автобус марки «Опель Блиц» прокатился под горку вдоль Сокольников по Большой Остроумовской, свернул на Короленко и переулками добрался до Дворцовой набережной. По приказу Сыча Рогуля встал недалеко от Охотничьего переулка и заглушил двигатель.
Главарь поглядел на часы и сказал:
— Без пяти восемь они закрывают входные двери и подбивают бабки. Инкассаторы подъезжают в четверть девятого. Ждем.
