— Дома-то был? Видал, чего немец-то, гад ползучий, натворил? — спросил дядька и всхлипнул. — Суки поганые, ни дна им, ни покрышки!
— Прошелся с вокзала, поглядел, — глухо отозвался племянник. — Там стройка сейчас — ничего не узнать.
На месте дома, рухнувшего от взрыва бомбы, Васильков действительно побывал. За два дня до начала операции по внедрению в банду он наклеил усы, оделся в простенькую рубаху, надвинул на лоб фуражку и вместе со Старцевым отправился по нужному адресу. Развалины уничтоженного дома огораживал деревянный забор, за которым копались рабочие, разбивали кувалдами и ломами крупные обломки кирпичных стен.
Васильков замедлил шаг и внимательно оглядел округу. Он старался запомнить расположение соседских дворов, высотность домов, деревья, лавочки и прочие детали.
— К соседям-то не завернул? — осведомился дядька Тимофей, отстранившись от племянника. — Ты же дружил с Валькой Климовым.
— Не стал тревожить. Зачем? У него своя дорога, у меня теперь своя.
— Оно и верно. Незачем. — Хозяин комнаты повернул гостя к свету. — А ты вроде как выше стал, плечистее и лицом просветлел, — подивился он. — Весь изменился. Повстречай я тебя на улице, ни в жизнь не узнал бы!
— Война, понимаешь ли, — заявил племянник и печально усмехнулся. — Она никого не молодит, Тимофей Григорьевич, а только старит, калечит да убивает.
— И то верно. А с рукой-то что?
— Осколками повредило под Данцигом. Пока плохо работает, но доктора пообещали, что восстановится.
— Александр нагнулся, подхватил чемодан, поставил его на свободный угол стола и похлопал по шершавому боку. — Слушай, а ведь у меня тут пол-литра припасено для торжественной, так сказать, встречи. У тебя закусить не найдется?
Тимофей вмиг просиял.
— Пол-литра, говоришь?! Беленькой?
— А то какой же!
— Да, конечно, родненький! Это мы сейчас сообразим. Это я мигом! — Дядька метнулся к двери, да на полпути вдруг остановился, обернулся, поскреб через штанину ногу и пробурчал: — Саня, у меня двадцать пять рублей на кармане, а на них в коммерческом разве что черный хлеб продадут.
Ты деньжатами не богат?
Племяш выудил из бездонного кармана галифе тугую пачку банкнот и тотчас приметил, как загорелись глаза Тимофея.
— Кое-что имеется, — сказал он, отсчитал несколько сотенных купюр и осведомился: — Тысячи хватит?
— А то!
— Держи.
Дядька схватил деньги, выскочил в коридорчик и застучал ботинками по ступеням.
