Часа два или чуть дольше пришлось Василькову просидеть в темной пыльной кладовке, узкой комнатушке без окон и мебели, зажатой между кухней и коридором. В иные времена эта комнатушка предназначалась для хранения провизии. Здесь было тепло и сухо. В самый раз для муки, сухофруктов, лука, вяленой рыбы.
Дом был одноэтажным, но размеры его поражали. Покуда они шли коридором до кладовки, Александр насчитал четыре комнаты. Это без горницы и кухни с огромной печью посередине. В доме была неплохая слышимость. То и дело раздавались голоса, тяжелый топот по иссохшим деревянным половицам.
«Сколько же здесь всего народу? — попытался представить Александр. — Шестеро вместе с водителем ехали на автобусе. Двое вышли встречать во двор. Еще двое копошились на кухне, когда меня вели в этот карцер. Или на кичу, как сказал главарь банды. Выходит, с десяток рыл. Или больше, если я кого-то не заметил».
Еще бывшего фронтового разведчика интересовал вопрос о том, куда именно его привезли. Часов у него с собой не было, определить время в пути с точностью до минуты он не мог.
Да и какой смысл в такой точности, если он не знал направления, в котором трясся старый немецкий автобус? «Опель Блиц» петлял по улицам Москвы и Подмосковья прилично, час с лишним. За этот промежуток времени даже на древнем тарантасе можно укатить от ресторана, расположенного в Крестовском переулке, километров за сорок-пятьдесят.
Сидя на полу, Васильков почесал лоб, ушибленный при падении из автобуса. С определением места нахождения не выгорало.
Да и что было от него толку? Ну, вычислил бы он место, а дальше? Связи с угрозыском нет, своих на подмогу все равно не вызовешь.
— Да, тут надо выкарабкиваться как-то по-другому, — одними губами прошептал он.
Помянутое «по-другому» в этой ситуации означало только одно. Надо упрямо гнуть свою линию. Он — Сашка Аверьянов, племяш дворника Тимофея, недавно вернулся с фронта и после долгих поисков работы устроился официантом в «Гранд».
— Синий, Антип, тащите сюда лакея! — послышался грозный окрик кого-то из возрастных бандитов.
Двое молодых подошли к двери. Лязгнул толстый железный крюк, на который запиралась кладовка. В образовавшуюся щель прорвался свет. Он не был ярким, но глаза Александра привыкли к темноте, и ему пришлось зажмуриться.
— Пошли! — нагловато, с вызовом приказал юнец по прозвищу Синий."
"Судя по голосу, это был тот любитель сладкого, коего Васильков кормил в ресторане пирожными.
