— Госпожа Корра, вы понимаете, что ваши обвинения направлены против начальника всей полиции нашей столицы? Человека, который пользуется доверием самого короля? — нахмурился прохиндей из дворца.
— Вы хотели сказать “того, кто был готов расправиться с подданным другой страны лишь бы навредить декану боевого факультета”? — парировала я, окинув взглядом всех, кто присутствовал в кабинете.
— Осторожнее, Эри, — еле слышно произнёс Аллен, встав по правую руку от меня.
“Осторожнее?” — внутри меня всё оборвалось. Меньше всего я ожидала услышать подобное от того, кто обещал оберегать и защищать меня.
Отчего-то стало нестерпимо больно и я с усилием проглотила невысказанные слова.
Человек в камзоле подал знак полицейским, и один из них вынул из кармана криво склеенный листок бумаги. Внутри меня всё похолодело: я узнала в обрывках своё чистосердечное признание, которое сама же порвала.
— Объясните, что это, госпожа Корра, — “камзол” отдал склеенный листок ректору де Форнаму и тот, нахмурившись, окинул его быстрым взглядом.
— Это признание мне пришлось написать под давлением, — ответила я, непроизвольно коснувшись пальцами руки боевика. — Извините, не дописала, когда поняла, что основная цель господина Силвера — это использовать его для шантажа господина Аллена Альсара. Тогда…
— Зачем господину Силверу использовать вас для шантажа господина Альсара? — прищурившись, спросил “камзол”. — Разве на то есть веская причина?
Я вздрогнула, как будто в помещении резко понизилась температура и взволнованно посмотрела на боевика, замершего в напряжении.
Чувство тревоги нарастало с каждой минутой и нестерпимо захотелось вдохнуть полной грудью свежий осенний воздух.
— Повторяю свой вопрос, госпожа Корра: почему господин Силвер должен использовать именно вас для шантажа господина Альсара? Может, вас связывает нечто большее, нежели уставные отношения?
— При чём здесь моя адептка? — повысил голос Аллен. — Задайте этот вопрос Эдварду напрямую!
— Вопрос был адресован не вам, Аллен. За все годы моей службы во дворце, вы никогда не врывались к Его Величеству с требованием немедленно распустить и посадить за решётку всё главное полицейское управление Дальстада, хотя вы обучили и выпустили больше сотни адептов!
С нарастающим отчаянием я смотрела по сторонам.
Чувство тревоги переросло в физическую боль: рёбра сдавило, по лёгким разлилось странное жжение. Вдохнув воздух ртом, словно рыба, выброшенная на берег, я сделала шаг назад, в стремлении спрятаться за боевого мага.
