Боевик замер на месте и посмотрел на меня со странным выражением в глазах, от которого ёкнуло сердце и мысли спутались в одну кучу. Я растерялась и отвела взгляд, в спешке подбирая разом позабытые слова.
— Вы…
Меня сбил с мысли громкий стук в дверь кабинета. Альсар поморщился и с досадой крикнул:
— Открыто!
Дверь распахнулась и в кабинет колобком вкатилась госпожа Белла и заверещала, словно пожарная сирена:
— Аллен, это высшая степень неуважения! По какому праву твои первокурсники требуют у моих девочек чистую и отглаженную форму, даже не спросив на то моего разрешения?"
"Мои глаза расширились от удивления и я посмотрела на Аллена, который еле сдерживался, чтобы не захохотать.
— Госпожа Белла, мои первокурсники слабы в бытовых заклинаниях и я лично посоветовал им договориться о взаимопомощи с адептками вашего факультета. С их стороны — помощь в мелких бытовых делах, со стороны моих парней — физический труд: полочку им прибить на стенку, мебель передвинуть или оплатить услугу деньгами.
Деканша бытового факультета аж покраснела от злости. Набрав побольше воздуха в грудь, она завизжала:
— Ты эксплуатируешь женский труд, Аллен! Хотя чего ещё ожидать от такого невоспитанного и грубого мужлана! Мои девочки — нежные цветочки, а не прислуга для твоего рассадника шовинизма и патриархата, именуемого боевым факультетом! Ты даже единственную розочку среди своего сорняка заставил вчера сражаться на поле, когда она на ногах-то еле стояла! А сегодня ни свет ни заря уже вызвал её в свой кабинет вместо того, чтобы дать ей прийти в себя!
Я помотала головой и пролепетала что-то невнятное, мол, всё не так, я вышла по своему желанию.
Да и сейчас сама пришла к декану, но бытовичка на меня даже не смотрела, всё её внимание было приковано к Альсару.
Боевик заметно напрягся. На скулах заиграли желваки, брови сдвинулись к переносице, глаза потемнели. Тёплый ветерок, который ощущался в его присутствии, мгновенно стал холодным и колючим. Я испуганно переводила взгляд с возмущённой деканши на Аллена и обратно, и тихо ему шептала: “Не злитесь, не надо”.
Шумно и протяжно выдохнув, он оперся ладонями на стол и негромко, тщательно контролируя каждое слово, произнёс:
— Во-первых, госпожа Белла, соблюдайте меры приличия. Я не “тыкаю” вам в присутствии других адептов и не потерплю к себе панибратского отношения.
“Уж кто бы говорил. Сам же тыкает при мне де Ареону и Алистеру де Форнаму”, - хмыкнула я про себя.
