Одно успокаивает, что Титов — хороший отец, этого у него не отнять. Если что, башку сверну! Епрст! Я так и написала в сообщении, которое удалять уже поздно, и оно отмечено «прочитанным».
Смотрю, что бывший набирает ответное послание. Жду, не моргая, таращась на экран телефона.
— Что там? — неожиданно подкрался Белов, и я подпрыгнула, едва не выпустив из рук гаджет. Чертыхаюсь, кидая предупреждающий взгляд, чтобы так больше не делал.
«Не волнуйся, Миша настроен позитивно. Попросил купить ему гуашь и альбом.
Вечером рисовать будем».
Угу, рисовать! — злорадно хихикаю, представив, как сын разрисует Шапокляк ночью во все цвета радуги… Это в лучшем случае.
«Ладно! Если что, звони!».
И добавляю немного подумав: «В любое время суток».
Выдыхаю, немного успокоившись, и поднимаю глаза на Сашу. Задумчиво смотрит на меня. В синих глазах легкая дымка блуждающих где-то там мыслей.
— Ты хорошая мать, Даша. Может, и мне родишь? Я бы дочку хотел, с такими же магнетическими глазами как у тебя. Смотришь и кажется, что в них тайна мироздания и целая галактика вертится.
Это очаровывает, затягивает, овладевает и пугает до чертиков. В твоем роду были ведьмы, Дашуль?
— Еще про млечный путь расскажи?! — фыркаю из вредности, но про глаза мне понравилось. По мне они обычные — карие, и ничего такого там нет. — Так куда ты хотел меня пригласить? — накидываю сумочку на плечо, показывая, что готова провести интересный вечер.
Стараюсь не выказывать удивления. Какой-то подвальчик утопает в полутьме.
Интересные лампы свисают гирляндами. Стены непонятного дизайна, в холодных серых тонах. Штукатурка вся в завихрениях, будто стены покрыты опухолью. Поежившись, присаживаюсь на стул деревянный. На дубовом лакированном столе стоят уж вовсе непривычные предметы для кафе. Одноглазая тряпичная кукла с кривым ртом соседствует с зайцем, которого пожевали и выплюнули. На свалке собирали старые игрушки? Здесь вообще можно еду пробовать? — с сомнением открываю меню.
— Надеюсь, не отравят, — бурчу, водя пальчиком по названиям блюд.
"
"Белов терзает стейк средней прожарки, закидывая в рот большими кусками. Ковыряю кусочек горбуши с пастой и тоскливо смотрю по сторонам. Нет панорамных окон, простора нет и чистого воздуха. На небольшом пространстве работает кондиционер, но, видимо, не справляется. Запахи подгорелого масла аппетита не прибавляют. Через столик сидят небритые рокеры, забивая бороды пеной пива и раздирая сухого леща на составляющие.
