– Уинстон, не будь таким пессимистом! К тому же Одетта не знает, что ты – это ты.
Конечно, тут Кира была права. Пожалуй, ее план вполне разумен. И самое главное – это вполне четкий план. А у меня не было ничего.
– Ну, раз ты так считаешь… тогда я это сделаю.
– Вот и замечательно! Когда она поест и ты унесешь миску, появлюсь я и расскажу ей парочку вещей, которые ей наверняка понравятся. Вот увидишь: мы добьемся, чтобы она изменила о тебе мнение!
– Неужели? Но откуда ты знаешь, что твои слова понравятся Одетте? Ведь ты не кошка.
Во всяком случае, не очень правильная кошка.
Кира возмущенно зашипела:
– Слушай, Уинстон! Ведь я буду говорить с ней не как с кошкой, а как с женщиной. А в этом-то я уж точно разбираюсь! В конце концов, я тоже будущая женщина, хотя еще довольно маленькая. Но это не играет никакой роли. По-моему, я знаю, как произвести правильно впечатление.
Немного позже я действительно вышел во двор со своей миской, полной вкусной куриной печенки. Она пахла необычайно соблазнительно.
Неудивительно, что, не успел я дойти до мусорных контейнеров, как немедленно появилась вся троица – Спайк, Одетта и Чупс.
– Кис-кис-кис! – громко позвал я, хотя сам, будучи котом, презирал эти глупые крики. Но в эту минуту мне не пришло в голову ничего другого. Ведь я все-таки немного волновался. Хотя Одетта даже не подозревала, что я Уинстон, но все равно – при одной лишь мысли о том, что я поговорю с ней, у меня участилось сердцебиение.
Я наклонился и поставил миску на землю.
Потом присел неподалеку на корточки и наблюдал, как все трое осторожно подобрались к ней, немного помедлили и жадно набросились на лакомство. Но прежде чем миска опустела, я приступил к операции по исправлению собственного имиджа.
– Между прочим, это вам подарок от вашего приятеля Уинстона. Он передает вам привет.
Спайк и Чупс продолжали есть, не обращая ни малейшего внимания на мои слова, зато Одетта удостоила меня взглядом, и в ее глазах мне почудилось удивление.
Вероятно, она подумала, не сошел ли я – то есть Кира – с ума. Но в тот момент мне было все безразлично, и я упорно продолжал гнуть свою линию:
– Уинстон часто думает о вас. Вообще-то он очень хороший парень и очень внимательный.
Одетта села и уже больше не отрывала от меня глаз. Чокнутая. В ее глазах ясно читалось слово «чокнутая». Но мне было все равно!
– Вы не поверите, но сегодня утром он в самом деле пытался перетащить свою миску из кухни на лестницу.
