И хотя Кира тогда ловко направляла меня во время серьезного разговора с ее матерью, я моментально лишился доверия Анны, и она уже не могла гордиться дочерью, как раньше.
Ну что за невезение! И почему так жутко сложно быть ребенком?
Почему люди никогда не вылизывают уши?
Дома меня уже с нетерпением ждали. Конечно, Кира. Я едва не споткнулся о нее, когда вошел в квартиру.
– Ну наконец-то! – взволнованно мяукнула она. – Я уж заждалась тебя.
– Я был в школе. Всего-навсего. В настоящее время мне приходится ходить туда каждый день – из-за тебя, если ты забыла об этом!
– Ну ладно, я это так, не со зла.
Но тут сейчас назревает что-то неприятное, и я, будучи кошкой, ничего не могу с этим поделать.
– В чем дело? Что-то случилось?
– Мама находится на грани нервного срыва. Недавно опять звонили из полиции. И теперь она плачет и говорит по телефону с тетей Ольгой. По-русски! Она так делает только в чрезвычайных обстоятельствах, то есть когда уже по-настоящему горит!
– Горит? Что-то горит? Господи, нужно срочно вызвать пожарных! – У меня тревожно забилось сердце.
Как все кошки, я страшно боюсь любых пожаров. И уж тем более, если пылает крыша моего собственного дома!
Кира засмеялась.
– Что тут смешного?! Я немедленно звоню пожарным!
– Ерунда. Я ведь имела в виду не настоящий пожар!
– Значит, ничего не горит?
– Нет, конечно. Как ты думаешь, я могла бы говорить с тобой спокойно, если бы что-то горело?
– Ну, знаешь… все-таки вы, люди, не так боитесь огня, как мы.
– Это правда. Но мне кажется, что я все больше превращаюсь в кошку.
То есть внутренне. Сегодня утром я даже с аппетитом съела рыбу. А ведь я вообще никогда ее не ела! Терпеть не могла.
Я прекрасно понимал, что имела в виду Кира. Со мной происходило то же самое.
Сегодня на перемене я слопал почти целую пачку мармеладных медведей – хотя раньше никогда не притрагивался к сладостям. Но огня я по-прежнему боялся – так что хорошо, что Кира имела в виду не пожар, а еще какую-то неприятность. Вот только какую?
– Ладно, но если нет пожара, тогда что же случилось? – спросил я.
– Я уже сказала: мама страшно взволнована. И я почти уверена, что это опять имеет отношение к той истории с сигаретами. Или к твоей краже в магазине. Или к обеим этим неприятностям.
– Я тоже должен рассказать тебе кое-что. Но сначала объясни, зачем я так срочно тебе понадобился.
– Все очень просто: если кто-то и может успокоить мою маму, так это ты. То есть, разумеется, я имела в виду себя, Киру.
