Отец пообещал отпустить меня, но только когда лето полностью вступит в свои права (сейчас была поздняя весна). Конечно, это не то, чего бы я хотел в идеале, но придется смириться с решением отца. Спорить с ним насчет ускоренного отъезда – это значит вызвать подозрения, которые мне ну никак не нужны.
– Еще полмесяца, и я спокойно укачу отсюда, – насвистывал я, раскладывая кисти на столике перед собой.
Теперь комнатка за гардеробом стала моей мастерской. Ярис расстарался – полы блестели, появилась еще мебель и подсвечники для дополнительного освещения.
В общем, здесь воцарил уют и прямо-таки возникла творческая атмосфера.
– Будем надеяться, что спокойно, – уточнил вредный Барон, не желающий упускать случай попортить мне нервы. – А ты лучше заранее собери вещи, мало ли что…
– Успокойся, все пройдет нормально. – Я был совершенно невозмутим. Отец загружен делами, так что ему не до меня. Крис вообще ускакал в неизвестном направлении. Осталась Кайра, но с ней Шиальд нормально ладил. Так что особых изменений не будет.
– Не трать нервы попусту…
– У меня они отсутствуют, – ехидно заметил кот.
– А кто говорит про твои нервы? Мне мои еще дороги, а от твоего нытья голова разболелась.
– Э-ей! Я бы попросил!.."
"Раздался тихий стук, прервавший нашу «беседу». Я настороженно замолк, переглянулся с Бароном и тихо подошел к двери.
– Это я, господин, – донесся голос Яриса. Облегченно вздохнув, я спрятал браслет и впустил мальчика. – Я освободился раньше.
– Проходи-проходи, – кивнул я и указал на кресло.
После чего тщательно запер дверь. Паранойя или нет, а безопасности мои действия прибавят. – Садись. Сейчас я тебя рисовать буду.
Ярис, блестя любопытными глазами, устроился в мягком кресле и вопросительно поднял голову. Он вообще в последнее время заметно успокоился и практически перестал трястись в моем присутствии. Что в этом сыграло свою роль – мое изменившееся поведение или помощь, оказанная мальчику, – неясно. Но на следующее утро после моего разговора с распорядителем Ярис пришел ко мне и сдержанно сообщил, что больше его никто не трогает.
Уже тогда в его глазах светились благодарность и интерес.
– Устраивайся поудобнее, сидеть придется долго. И расслабься, – посоветовал я малышу. – Так, голову чуть поверни… Вот, замри! Пусть свет освещает только половину лица… Хорошо.
Я приступил к рисованию, мельком окидывая взглядом уже готовые картины. В первые моменты, когда я брался за кисть, Эвелина давала о себе знать.
