И дотронулась до его руки. Мальчик сглотнул. Капля поползла у него по виску и затерялась в кущах бороды.
Даше вдруг пришло в голову, что в бороде, должно быть, невыносимо жарко!.. Попробуй обмотать физиономию войлоком и так походить какое-то время, с ума сойдёшь.
— В прошлый раз я вас потерял, — пожирая её глазами, произнес мальчик. — А телефон вы мне так и не дали."
"Даша назвала первое пришедшее в голову сочетание цифр, ещё раз дотронулась до плеча совсем уж распалённого собеседника, повернулась и чуть не упала.
Прямо перед ней, загораживая проход ефрейторскими плечами, стоял Паша-Суета, тамбовский авторитет и по совместительству Дашин крестник. На Паше была белоснежная концертная сорочка, стоящая колом от крахмала, и черный костюм с блеском на лацканах. В плохо гнущемся кулаке Паша держал букетик.
— Здрасти, — сказал Паша, неопределённо улыбаясь.
— Привет, — отозвалась Даша, рассматривая его. — Ты откуда?
— С Тамбова.
— Культурно отдыхаешь?
Бородатый мальчик смотрел на Пашу с явным неодобрением, подозрительно даже.
Похоже, он собирался защитить Дашу от грязных приставаний!
— Идите, — посоветовала она мальчику. — Мы обо всём договоримся завтра. Идите!..
И улыбнулась.
Паша проводил мальчика взглядом, повернулся к Даше и сунул ей букетик.
— Чего тут у вас за хрень?
— Паша, зачем ты сюда припёрся?
Он вздохнул так, что всё его крахмальное облачение приподнялось и заскрипело.
— Так это… Повидать тебя решил.
— Ну, Паша, — изумилась Даша. — Ты даёшь!
— Пойдём, может, того?..
— Чего — того?
— Выйдем, может? У меня там внизу «гелик», покатаемся?..
Даша взяла его под негнущийся локоть и повела сквозь светскую толпу.
— Пашенька, — заговорила она, припадая щекой к его плечу. — Чего тебе надо? Только говори прямо! Когда ты политику наводишь, от тебя можно чего угодно ждать.
— Да я ещё тогда прощения попросил! Сколько ещё просить-то? Ну, приехал! А чего, нельзя? В Москве комендантский час или чего? Ну, соскучился и приехал!
— По мне соскучился, — утвердительно сказала Даша, и Паша кивнул.
Даша поздоровалась в толпе со знаменитым писателем Синицыным, и вежливый Паша поздоровался тоже. Писатель проводил их тревожным антиутопическим взглядом.
— Так чего делать будем?
— А что мы должны делать?
— Слушай, — сказал Паша с тоской и остановился. Их сразу же стали толкать со всех сторон.
