— Управляющего зовут Бруно Олегович, — продолжала Елизавета, понизив голос. — А его заместительницу Наталья Сергеевна.
Она налегла на тяжёлую дверь — все двери в этом здании казались тяжёлыми, — решительно прошла через пустую приёмную и заглянула в кабинет:
— Можно, Бруно Олегович?
Из кабинета донёсся голос, довольно сердитый, слов Макс не разобрал. Елизавета улыбалась растерянно, кивала и продвигалась назад, в приёмную. Чего доброго их сейчас выставят вон!..
Макс перехватил дверь, зашёл в просторное и светлое помещение и сказал очень вежливо:
— Прошу меня извинить, я без предупреждения.
Госпожа Хвостова любезно вызвалась меня проводить, я тут человек новый.
— Вы Шейнерман?! — спросили из-за стола, и произошло какое-то движение, вернее даже воздвижение, загородившее свет, — человек-гора поднялся на ноги. — Вы же он! Или нет?
— Да, — согласился Макс. — Он — это я.
— Я пойду, — тихонько проговорила Елизавета.
— Подождите, — велел он. — Вы мне нужны.
…Ох, это правда. Так и есть.
Она ему нужна.
— Проходите, проходите! Вот уж гость так гость! Вот неожиданность какая! Бруно Черпухин, здешний директор! Какими же судьбами вы к нам?.. И без предупреждения!..
Человек-гора, улыбаясь во весь рот, далеко вперёд протянул руку и так, с вытянутой рукой, пошёл к Максу.
Макс на лету подхватил мощную ладонь и пожал.
— Чай? Кофе? Может, бутербродов? Как же мы не знали! Лиза, детонька, выручай, секретарша сегодня в детском саду, у внука выпускной бал! Представляете, теперь везде балы, даже в детсадах! Что дальше будет, непонятно!
— Спасибо, мне ничего не нужно, я просто так заглянул… познакомиться.
— Да как это так — не нужно, что значит, не нужно! Лиза, детонька, давай, давай пошустрей! Всё что есть! И Наталью Сергеевну разыщи, она где-то в запасниках. Или, может, в экспозиции!..
Елизавета Хвостова посмотрела на Макса смеющимися глазами и выскочила из кабинета, на ходу разматывая свой шарф.
Громкоголосый и курпулентный директор хлопотал над Максом, как наседка.
Таким макаром он, пожалуй, переполошит весь курятник!..
— Да вы не стесняйтесь, Максим… как вас по батюшке?"
"Макс сказал, что не нужно батюшку, и сел за длинный полированный стол, торцом приставленный к директорскому. Прямо перед ним на противоположной стене оказалась картина — очень хорошая. Макс посмотрел, отвернулся и ещё раз посмотрел.
— Какими же судьбами к нам? — продолжал хлопать крыльями директор. — Что привело, так сказать?..
