А бабушка сейчас с родителями живёт. — Елизавета объясняла всё это очень обстоятельно и как-то так, что Макс слушал с удовольствием.
…Интересно, какие у неё родители и бабушка? Он попытался представить. Родители наверняка инженеры, или так — отец военный, а мать врач. Бабушка… кем может быть бабушка такой вот Елизаветы Хвостовой? Учителем литературы, пожалуй. Она должна быть в очках, коротко стриженная, громогласная и очень деятельная.
— Ваша бабушка учительница литературы?
Она удивилась.
— Нет, бабушка — врач.
Почему вы так решили?.. Мама — учительница литературы!
— Я всё перепутал.
Она засмеялась.
— А паспорт вы не теряли? — спросил он.
Елизавета удивилась:
— Теряла! А почему вы спрашиваете? Я в Москву ездила и где-то там посеяла. Потом целая история была, в поезде теперь тоже нужно показывать паспорт! Ну, я как-то выкрутилась. Пойдёмте?.. Я только обуюсь.
Они вышли на улицу, Елизавета поправила шарф и потянула носом воздух.
— Как я люблю весну! — воскликнула она.
— Особенно здесь, у нас! Скоро всё зацветёт, сады будут в такой дымке. А ведь ещё даже не май. То есть всё впереди. Вы в Москве живёте?
— В основном в Прибалтике. В Москве я работаю.
Она значительно покивала, признавая, что есть такие особенные люди, которые живут в одном месте, а работают в другом. Например, живут в Париже, а работают в Нью-Йорке, это так здорово!..
— У вас очень старый дом.
— Да, — подхватила Елизавета, — начало прошлого века. Совсем дряхлый старичок.
Я всё боюсь, что его снесут или он сам рухнет. Вот ужас.
— В таких домах, должно быть, неудобно жить.
— Не очень, — согласилась Елизавета, помедлив, и спрятала нос в шарф, ветер был сильный и свежий, словно со снеговых гор. — Но я люблю, чтоб была история, понимаете? У вещи или у дома. Или у человека!
— Пожалуй, понимаю.
— Конечно, щели, конечно, дует, а как же! Зимой рамы ватой забиваем, и всё равно несёт. Двери не закрываются, сквозняк. Ну и что? Зато окна какие, потолки! Вы обратили внимание на балки?
— Обратил, конечно.
— Ну вот! Когда смотришь на эти балки, хочется сделать что-нибудь великое.
Макс засмеялся.
— Нет, правда! И самое главное, всё есть. Газ есть, горячая вода есть. Чуть-чуть бы подлатать нашего старика, он бы ещё сто лет прожил!
— Это вы про дом?
— Это я про дом.
Некоторое время они шли молча.
Елизавета время от времени косилась на искусствоведа с мировым именем.
