– О ком ты говоришь, Варяг? – обернулся к нему Сивый.
– Это сделал Сержант, я это чувствую, – хмуро пробормотал Варяг.
– Он, конечно, беспредельщик, но такой поступок не в его стиле, – попробовал было засомневаться Сивый. – Насколько мне известно, раньше он никогда не воевал с женщинами и детьми. А в прошлый раз так он даже нам помог.
– То было раньше, – перебил его Владислав. – И, как мне кажется, он уже пожалел об этом не однажды. Время очень меняет людей не только внешне, но и внутренне.
– Что будем делать, Владислав? – не сумел спрятать своего сочувствия Сивый.
– Не знаю, – растерянно отозвался Игнатов.
Сейчас был тот самый случай, когда Владислав не находил ответа. Варяг всегда напоминал хорошо отлаженный компьютер, способный выдавать оптимальное решение за доли секунды. Но в данный момент в его работе наблюдался какой-то непонятный сбой.
– Едем домой, Владислав Геннадьевич? – участливо поинтересовался Назар.
– Езжай, – спокойно произнес Варяг, – и прошу тебя, не превышай без необходимости скорость.
Здесь много полицейских машин.
«Мерседес» бесшумно тронулся и, плавно набирая скорость, устремился по дороге.
Дом без жены и сына казался огромным и пустынным. В комнатах витал легкий запах духов Светланы, как будто их хозяйка находилась где-то рядом, и он чуть не поддался этой иллюзии и едва не окликнул ее в безмолвной тишине. Долгое время он сидел в одиночестве, парализованный пустотой, и размышлял. По неписаным законам воровского кодекса, в полицию Варяг обращаться не посмел.
Он с ужасом подумал о том, что не стал бы делать этого даже в том случае, если бы от их действий зависело спасение близких. Он и сам обладал огромной властью, которая во многом способна была соперничать с могуществом полиции. А там, где его возможности были ограниченны, деятельность государственных органов выглядела и вовсе смешной.
Варягу нужно было время, чтобы обрести себя прежнего. Закрывшись, он размышлял, чадя одной сигаретой за другой, а когда наконец распахнул дверь, перед Сивым был прежний законный, которого он знал, – решительный и дерзкий.
Три часа одиночества укрепили дух Варяга не меньше, чем чернеца длительный пост.
Первым делом Владислав поднял телефонную трубку и набрал номер Гобетти. Луиджи Гобетти поднял трубку с первым гудком, и у Варяга создалось впечатление, что дон терпеливо сидит рядом с телефоном, чтобы переговорить со своим русским коллегой.
– Слушаю, – послышался в трубке голос итальянца.
– Это Луиджи Гобетти?
– Да.
