И это правильно! Где же еще искать поддержку, как не в лице сородичей? Даже здесь, в свободной стране, мы нуждаемся в плече друг друга. И поэтому вынуждены считаться с волей родственников...
– Я ни о чем не прошу, дон Гобетти, – поспешил заметить Ласарильо.
– ...Пойми меня правильно, Поль, я ни в коем случае не хочу сказать, что ты чужой нам, – мягко продолжал Гобетти. – Наоборот, мы с радостью приняли тебя в свою семью, но существуют некоторые условности, с которыми всем нам нужно считаться.
– Все это мне известно, дон Гобетти.
Я знаю, что мне никогда не суждено войти в руководство клана, – попытался показать свое безразличие киллер.
– Здесь я хочу с тобой поспорить... Я обязан по заслугам оценить твою преданность. Как только ты выполнишь мою просьбу, так я сразу сделаю тебя представителем своей семьи в Чикаго... У тебя подрастают двое сыновей и дочь. А сколько же сейчас Валерио?
– Ему двадцать лет, дон Гобетти, – скромно отвечал Поль.
– Боже мой, как идет время! Я ведь знал его совсем мальчишкой! Я должен помочь тебе обеспечить им будущее.
Твое жалованье с сегодняшнего дня я увеличиваю в два раза!
– Я благодарен вам за это, дон Гобетти, – искренне отвечал Поль, слегка поклонившись."
"Трудно было сказать, какие чувства испытал Поль Ласарильо. С одной стороны – это действительно было повышение, с другой – появляться в Чикаго от имени дона Гобетти было куда опаснее, чем совершать праздные прогулки в полночь по африканской саванне. Главная проблема заключалась в том, что практически все доходные места там уже были поделены между сицилийской, еврейской и китайской мафиями, и на сегодняшний день невозможно было пройтись по тротуару, чтобы не задеть интересы того или иного клана.
С нахалами разделывались беспощадно: закатывали в асфальт, хоронили на свалках, топили в озере. И то, что дон Гобетти хотел представить как огромную честь, на самом деле следовало воспринимать как великую немилость.
За жалкую надбавку к жалованью Поль Ласарильо отправлялся на убой! Вот она – плата за верную службу.
Чтобы утвердиться на чикагских просторах, следовало перестрелять добрую половину всех мафиози! Но на такой подвиг не отважился бы даже легендарный Аль Капоне.
Тем не менее Поль Ласарильо решил до конца сыграть роль безропотного солдата. Отказываться пока не стоит, посмотрим, как там будет еще складываться. А между тем Гобетти продолжал, пробуя силу своих голосовых связок:
– С сегодняшнего дня ты поступаешь в распоряжение Сержанта.
