Стоп! А это кто?
Всмотревшись, в одной из жриц любви Ангел узнал Зинаиду. Правда, здесь она была значительно моложе. Он перемотал пленку. Сомнений больше не возникало. Это была она, причем во всей красе! На фоне ярко-голубого неба ее обнаженное тело смотрелось с экрана телевизора очень эффектно. Кожа казалась необыкновенно светлой, а пушок в низу живота напоминал маленькое пушистое облачко.
Неожиданно дверь в комнату распахнулась, и на пороге появилась Зинаида. С распущенными волосами, высокая, она выглядела хрупкой, незащищенной и очень трогательной.
Ангел мгновенно отключил видеомагнитофон. Он старался не смотреть в ее сторону. Зинаида подошла к Ангелу и по-хозяйски устроилась у него на коленях. Гибкие руки девушки мягко обвили его шею и притянули к себе.
– Тебе нечего больше делать? – спросил Ангел."
"Получилось сурово, даже слишком. Он отсек дальнейшее проявление ее нежности. Зинаида поднялась, небрежно отряхнула ладошкой пижаму, как будто сидела не на коленях любимого, а на слежавшемся навозе, и после некоторого раздумья произнесла:
– Это все, что ты мне хотел сказать?
Никаких воркующих ноток, в голосе остались только хрипловатые интонации.
Стараясь сдержать прорывавшийся наружу гнев, Ангел холодно проговорил:
– Нет, не все! – с этими словами вновь включил видеомагнитофон. На экране в тот момент Зинаида опустилась на колени перед Лукьяновым и, обняв его за бедра, прильнула губами. Китайцы называют этот элемент обольщения очень красиво – «игра на флейте». И по движениям ее губ чувствовалось, что она очень хорошо освоила этот тонкий и очень нежный инструмент.
Ангел внимательно следил за ее лицом, которое вдруг покрылось меловой бледностью, а спустя миг сделалось пунцовым.
– Вот теперь все, – произнес он, когда «музыкальная» партия была отыграна.
– А что ты вообще обо мне знаешь?! – вспылила Зинаида. – Или ты думаешь, что я всю жизнь прожила паинькой, держась за мамину юбку? У меня тоже была своя жизнь, и мне тоже нужно было зарабатывать деньги на хлебушек. – Судя по ее тону, особенно оправдываться она не собиралась.
– Вспомни, где ты меня подобрал! В театре? В консерватории? А может быть, в библиотеке? В третьеразрядном кабаке, где обычно снимают провинциальных шлюшек за тридцать баксов! В конце концов, выключи ты этот телевизор! – голос женщины перешел на крик.
Теперь лицо Зины выглядело настолько белым, на нем даже проявились мелкие веснушки. Она замолчала, бестолково терзая на правом безымянном пальце колечко с крупным изумрудом.
