А для надежности райский уголок охранялся еще взводом автоматчиков, исполняющих одновременно и роль исправных евнухов при высочайшем господине. В случае необходимости милицейский наряд способен был не только отогнать непрошеных гостей, но и значительно пополнить гарем надлежащим товаром.
Валерий относился к тем людям, которые умеют повелевать. Игрища вице-губернатора напоминали хорошо отрепетированный спектакль, где каждый участник твердо знал свою роль. Можно было смело предположить, что в свое время Лукьянов прошел неплохую студийную школу и, сложись его судьба несколько иначе, из него получился бы второй Станиславский.
Потрясающее зрелище, ничего не скажешь! А какие выразительные типажи он умеет подбирать! В кино такого не увидишь! Ефимович не стал противиться соблазну и, взяв со стола нужную кассету, воткнул ее в видеомагнитофон. Через секунду на экране высветился Валерий Лукьянов собственной персоной. С золотыми длинными кудрями, курчавой бородой и при том абсолютно нагой. В этом облике он претендовал на роль древнегреческого полубога, шагнувшего через столетия из хрестоматийной Эллады прямиком в российскую березовую рощицу.
– Я жрец бога нашего Диониса, – громогласно представился он. – Приветствую вас всех в его храме, – простер «жрец» к небу сильные мускулистые руки.
Опытный оператор повел камеру: объектив ухватил корявый, мощный ствол березы, затем его заинтересовала причудливая каменная беседка, а уже затем во всей красе были представлены те, к кому обращался верховный жрец Диониса, – несколько женщин, возлежавших на специальных ложах.
Почитательницы греческого божества тоже были совершенно нагими, и каждой из барышень было не более двадцати лет. В общем, есть на что посмотреть!
– Мы тоже тебя приветствуем, наш господин, – разом отвечали девушки.
А оператор продолжал стараться, запечатлев крупным планом внушительные мужские причиндалы. Ни одна из женщин даже не попыталась прикрыться и подставляла под жадный взор жреца все то, чем должна была дорожить больше всего на свете.
Голову Валерия Лукьянова украшала виноградная лоза, что, очевидно, свидетельствовало о плодородии и о его неиссякаемой мужской силе. Возможно, так оно и было, судя по гениталиям жреца. Женщинам прислуживали трое молодых парней, облаченные в козлиные шкуры. Никто из них не смел взглянуть в лицо наложницам, видно, из боязни разгневать верховного жреца Диониса. Помощники ловко подливали вино из высоких сосудов в чаши, что стояли у изголовья.
