Малявы вопили о несправедливости, часто взывали к милосердию, и, глядя на листочек из обыкновенного блокнота, Варяг всякий раз удивлялся тому, как возможно уместить на столь крошечной площади такое огромное количество нечеловеческой боли. Прежде чем дать ответ, он тщательно продумывал каждое слово, понимая, что даже тон письма способен решить судьбу человека.
* * *"
"Карантинный срок у Варяга заканчивался через десять дней, и Пятак с раздражением думал о том, что скоро смотрящий России пинком распахнет дверь локалки и вступит на зону полноправным хозяином.
Его может быть так много, что прежним авторитетам достанется всего лишь роль шнырей при его царственной особе. А этого допускать было нельзя. Пятак считал, что он давно уже вырос из вторых ролей, если бы удачно складывались обстоятельства, то он сумел бы заменить не только смотрящего региона, но и самого Варяга. Но особенно ревниво Пятак относился к вниманию, которое зэки оказывали смотрящему России. Он с досадой думал о том, что если так пойдет и дальше, то все вокруг забудут о том, что именно его сходняк региона отправил в эту колонию в качестве смотрящего.
Обидно было то, что осужденные обращались к Варягу по поводу всяких спорных вопросов, и он, не оглядываясь на смотрящего колонии, с удовольствием выполнял роль третейского судьи. Пятак не намерен был уступать Варягу свою территорию. Требовалось внести ясность.
* * *Пятак невольно поежился. От холодного взгляда Варяга повеяло холодом, будто из склепа. Он успел неплохо изучить породу таких людей: они способны общаться вполне дружелюбно, чтобы потом безо всякой спешки одеть непокорного в деревянный бушлат.
– Давай все решим без шороха, Варяг, – невольно смягчил голос Пятак. – Я уважаю тебя и твой статус. В Австрии, вместе с остальными бродягами, я голосовал за тебя как за смотрящего по России. Но нельзя же подменять понятия! Даже император не правит отдельно каждым городом. Для этого у него имеются городничие, а ты собираешься влезать во все дела. Здесь я смотрящий! По авторитету бьешь, Варяг!
– Ты меня на бога не бери, – спокойно заметил Варяг, – а только бродягам в помощи я отказать не могу.
Если ксива приходит ко мне, то мне и решать. Авторитет мне твой не нужен, у меня своего хватает! И давай решим так, перетирать эту тему больше не будем. Это наш последний разговор.
Его речь была неторопливой и спокойной. Своей плавностью она чем-то напоминала могучее течение, способное при разливе сокрушить любое препятствие.
