Киваю и сопровождаемая двумя парами глаз выхожу из гостиной чувствуя, как слабеет моё тело и подкашиваются ноги.
Кухню я нахожу сразу. Чистая, просторная, со всей необходимой техникой. С кофемашиной я справлюсь достаточно быстро — она один в один напоминает мне нашу. Завариваю эспрессо мужу, себе делаю латте с пенкой. Надпиваю глоток, ощущаю, как тошнота подкатывает к горлу и тут же отставляю чашку в сторону. Оставшуюся коричневую жидкость выливаю в раковину и мою за собой грязную посуду."
"Когда подхожу к гостиной, мне становится неуютно.
Впору сбежать обратно на кухню, но я понимаю, что назад возвращаться как-то глупо, потому что мужчины слышат мои приближающиеся к ним шаги.
— Что заказал? — спрашивает Руслан.
— Стволы самой последней марки: карабины полуавтоматические и гладкоствольные, штурмовые винтовки…
Давид осекается, когда я захожу в гостиную и замолкает.
— Продолжай, — произносит серьезным тоном Куратов, тарабаня пальцами по подлокотнику дивана.
— Все это прибудет уже на этой неделе.
Я сам не распетляю, Рус.
Мои руки дрожат, когда я ставлю чашку эспрессо на журнальный столик. Не знаю куда деть себя, поэтому перевожу взгляд на Давида и умоляюще предлагаю сделать кофе и ему.
— Спасибо, Ева, я откажусь, — отрицательно мотает головой друг Руслана.
Вновь утопаю в мягкости дивана, вздрагиваю, когда ладонь Куратова опускается на мою ногу и скользит то вверх, то вниз, вызывая дрожь по телу и приятные покалывания в животе. Этот хладнокровный мужчина, который играет во взрослые игры — мой муж.
Он доверяет мне, он ясно дает понять другу, что я его женщина и при мне не стоит замолкать. Это застает меня врасплох и я не понимаю, что мне со всем этим делать дальше. Принять как должное или бежать, пока не поздно?
Всю свою жизнь я старалась жить честно, поэтому то, что сейчас происходит не вызывает у меня положительных эмоций. Неправильно и незаконно — вот точное определение.
— Хорошо, Дава, — произносит Руслан. — Тогда до встречи в порту.
— Спасибо, Рус.
Я наберу тебя.
С облегчением выдыхаю и поднимаюсь с места с помощью руки, протянутой Куратовым. Не глядя в глаза Давиду прощаюсь с ним, торопливо иду на выход, словно мой побег что-нибудь в этой ситуации изменит.
Я дрожу, когда оказываюсь в салоне автомобиля и сильнее прижимаюсь к Руслану. Он гладит меня рукой по спине, достигает талии, целует в макушку и равнодушно отворачивает голову к окну. Мы едем долго и молча, отчего мои веки плавно закрываются.
