Я откладываю столовые приборы, делаю несколько мелких глотков вина, ощущая легкое расслабление в теле и поднимаюсь с места.
Его кабинет находится на первом этаже особняка. Валя оставляет меня одну и по-дружески хлопает по плечу, словно подбадривая. Несколько раз стучу, вздрагиваю, когда слышу строгое: «Войдите» и толкаю дверь от себя.
О Руслане я знаю немного со слов отца. Лишь то, что он занимался не совсем законными вещами, проявлял себя как жестокий и беспощадный человек, если дело касалось денег. Но, тем не менее, мой отец зачем-то связался с ним и Куратов стал самым желанным гостем в нашем доме.
До поры до времени.
Руслан сидит за темным дубовым столом. Широкие плечи, обтянутые белоснежной рубашкой мышцы рук. Смуглая кожа, угольные волосы и несколько грубые черты лица. А ещё хладнокровность и спокойствие во взгляде, которому я сильно завидую.
— Добрый вечер, Руслан, — делаю несколько шагов к нему на подгибающихся ногах.
Куратов откидывается на спинку кресла и без капли стеснения рассматривает меня.
Его взгляд скользит по моим ногам, бедрам, груди. Так открыто и дерзко, что, кажется, он видит больше чем есть на самом деле.
— Добрый вечер, Ева, — кивает в ответ. — Присаживайся.
Я занимаю место напротив него. От волнения не знаю куда деть свои руки, поэтому складываю их на коленях, ощущая легкие покалывания в кончиках пальцев.
— Я хотела поговорить, Руслан. И заранее обозначить для себя некоторые моменты будучи на самом берегу.
Глава 4
— Я хотела поговорить, Руслан. И заранее обозначить для себя некоторые моменты будучи на самом берегу.
После того как произношу это вслух, чувствую, что меня бросает в жар. Господи, почему здесь так душно?
— Что ты хочешь узнать, Ева? — спрашивает Куратов, немного нахмурившись.
Он по-прежнему испытывающее смотрит мне в глаза. И наверняка чувствует, что загнанная в ловушку жертва его боится. А ещё презирает и ненавидит всей душой.
Отец всегда оберегал меня от невзгод. Говорил, что его младшенькая слишком чувствительна и ранима для некоторых вещей, которые происходят в этом бренном мире, поэтому выросла я тепличным домашним цветком, не способным принимать важные решения и делать выводы на основе собственных ошибок.
О том, что у отца финансовые проблемы я узнала самой последней. Об этом не трубили в прессе, не говорили у нас дома. Интуитивно я чувствовала, что с отцом что-то происходит, но не могла понять, что именно не так. Он поздно возвращался с работы, его настроение было унылым и безжизненным.
