Мне нравится то, что я смогла выбить из него равнодушие и холодность, наполнив его теплом и желанием.
Мы одновременно достигаем пика своего удовольствия. Он помечает меня собой, заполняет своим семенем и вновь несёт в ванную комнату. Заботливо смывает сперму водой, словно маленькую достает меня из душевой и укутывает полотенцем, обещая, что сам займется завтраком.
Я возвращаюсь в комнату, переодеваюсь в лёгкое и воздушное платье, расчёсываю волосы и, подойдя к кровати своего сына, замечаю, что он начинает просыпаться.
Мы с Адамом выходим на кухню вместе, где за плитой орудует Куратов. Так странно видеть его готовящим завтрак, что улыбка на моём лице становится куда шире, чем раньше.
— Доброе утро, Адам, — произносит Руслан с каплей нежности в голосе.
Так он не разговаривает даже со мной, но я, конечно же, не ревную. Куратов целует сына, после чего я укладываю его в электрокачели, включаю весёлую мелодию и занимаю место за обеденным столом.
Поставив возле меня приготовленный завтрак, Руслан садится напротив.
Бросает взгляд на ожившее изображение новостей на планшете, затем смотрит на меня и вопросительно вскидывает брови.
— Хочешь поговорить?
— Да, наверное, нам нужно, — вздыхаю и откладываю столовые приборы в сторону.
— Обычно я напираю и делаю то, чего хочется мне, но не сейчас, Ева, — произносит Руслан.
Что творится в моей душе на данный момент я не могу выразить одними словами. Вступление уже пугает меня. Неужели он оставит нас?
— Я хочу дать тебе выбор. И хочу, чтобы ты руководствовалась только личными желаниями и интересами нашего сына, — продолжает, глядя мне в глаза.
— Остаться здесь я не могу при всем своем желании.
Рвано дышу, чувствуя, как сбивается сердечный ритм и отплясывает в грудной клетке чечётку.
— Но ты можешь жить с Адамом, как и жила. В Майами проще, я это вижу и понимаю.
От серьезности в его голосе мне становится холодно и неуютно. Я прячу руки по стол и растираю ладони, нервничая и беспокоясь о том, что это конец всему, что было.
— Если ты решишься вернуться на родину со мной, клянусь, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы подобного, — он осекается и картинки того страшного дня, когда меня похитили, проносятся в моей голове, — … чтобы подобного никогда больше не произошло.
— Мы… мы втроём не можем остаться здесь? Всё бросить к чёртовой матери и просто жить как сейчас?
Мой голос дрожит, я запинаюсь, представляя, как буду утопать без него в одиночестве. Буду мучиться догадками о том, где мой муж проводит дни и ночи.
