— За учёбу в ВУЗе оплачено, личный водитель в твоём распоряжении в любое время дня и ночи. Я продолжу делать всё, что обещал.
— Обещал? — прекращаю дрожать и удивленно на него смотрю. — Кому?
— Твоему отцу, Ева. Я обещал, что уберегу тебя.
— Ты… ты не убивал его?
Он ничего не отвечает и только слегка усмехается. Живая эмоция от него впервые за долгое время нашего разговора.
— Но почему ты сразу мне не сказал?
— А ты бы поверила? — вскидывает брови. — Ты предпочитаешь верить всем, кроме меня, маленькая.
Сейчас он прав, я признаю это.
Я готова была поверить кому угодно, но только не ему. Прессе, Ире или Измайлову. Но сейчас, несмотря на отсутствие доказательств, я искреннее доверяю ему. Сердцем чувствую, что он не делал этого. Возможно потому, что больше мне верить некому.
— Кто убил моего отца?
Откидываю в сторону плед, опускаю ноги на ворсистый ковер и, несмотря на слабость в теле, поднимаюсь с места. Мне так хочется, чтобы сейчас Руслан коснулся меня. Опустил ладонь на мою поясницу, прижал к себе, пропитал своей уверенностью, как он делал это раньше.
— Прямых доказательств у меня нет, но вероятнее всего, это было сделано по указанию Измайлова, — отвечает Руслан.
— Стой! Стой, погоди, — касаюсь пальцами висков и нервно массирую. — У Измайлова есть казино. Мой отец… Господи, мой отец играл и стал его должником?
— Твой отец многое дал мне в своё время — опыт, поддержку и знания, когда я ничего за душой не имел, кроме стремления к деньгам. Я всегда ценил это, поэтому, когда люди Измайлова стали ему угрожать и он обратился ко мне, я не остался в стороне от его просьб.
— Он добровольно переписал на тебя свою фирму? — до меня начинает медленно доходить смысл происходящего.
Руслан кивает.
— Ну почему же ты раньше не сказал мне этого!? — делаю шаг к Руслану, встаю на носочки, тянусь к нему и обвиваю его шею руками.
От него пахнет сигаретами, дорогим алкоголем и парфюмом. Чем-то уже совершенно привычным и обыденным.
— Почему ты оберегал только меня? Почему не Иру?
— Он не просил, — отвечает сухо Руслан.
Его руки по-прежнему находятся в карманах. Он не трогает меня, не касается. Это я словно ненормальная трусь щекой о его грубую щетину, касаюсь теплой кожи и стараюсь как можно дольше его рядом с собой задержать.
— Мне пора уходить, Ева, — Куратов снимает мои руки со своей шеи и проходит мимо, направляясь к двери. — Завтра утром ты можешь уехать.
Скрип двери, щелчок замка, звук удаляющихся шагов по коридору.
