Обе девушки были беременны от грязного распутника, но Гамильтоны смогли дать большее приданое. Мирра скинула сына. В кирхе ее прилюдно осудили. И не поставили к позорному столбу только потому, что ее отец – лэрд.
– О ма, мне так жаль, – покачала головой Анабелла, вспоминая дерзкие и откровенные слова сестры в ночь ее отъезда в Дун. Тогда ей это очень не понравилось, но что она могла сделать, чтобы спасти Мирру?
– А Сорча? С ней все хорошо?
– В декабре она обвенчалась с Гилбертом Эллиотом. Слава богу, что Эллиоты посмотрели сквозь пальцы на историю с Миррой, тем более что знали, какая Сорча хорошая девочка, – пояснил Роберт Бэрд.
Агнес шмыгнула носом.
– Но что случилось с Миррой? – допытывалась Анабелла.
– Уехала. Вышла замуж за горца, которого моя сестра прислала с севера, – сказал отец. – Я написал ей о Мирре, и в начале января сюда явился человек по имени Дункан Маки. Он родственник твоей тетки и приехал с ее письмом.
Прежде чем выслушать историю, все уселись у огня.
Они не ожидали гостей в такое время года, не говоря уже о рыжеволосых гигантах.
– Я приехал жениться на вашей дочери, – прогремел низкий голос. Мужчина смотрел сверху вниз на перепуганных лэрда и его жену. У него были клочковатая рыжая борода и грива такого же цвета волос.
– У меня четыре дочери и две уже замужем, сэр, – ответил тогда лэрд.
– Одна из них, я слышал, опозорена, – последовал удивительный ответ. – Я приехал за этой девушкой, милорд. Я Дункан Маки из Кэрна, родственник сестры вашего мужа, миледи.
У меня есть земля, прекрасный каменный дом, маленькая деревня, где живут тридцать два человека, у которых на первом месте преданность мне, и большое стадо скота. Но я никак не могу удержать жену надолго, хотя давно пора жениться.
Против воли заинтересовавшись, Роберт Бэрд спросил:
– Но почему ты не можешь удержать жену? Сколько у тебя их было?
– Три, – скорбно ответил Дункан. – Каждая мертва и похоронена. Одна умерла в родах, вместе с младенцем. Другая утонула в озере, а третью забрала зимняя простуда.
Теперь никто не соглашается выдать за меня свою дочь, говорят, что я приношу несчастье.
– В самом деле, – произнес лэрд, не зная, что еще ответить на подобные речи.
Его жена незаметно сделала знак слуге принести прохладного и пригласила гостя сесть."
"Он уселся и, подавшись вперед, спросил лэрда:
– Как и почему девушка была опозорена, милорд?
Как ни странно, лэрд счел нужным подробно объяснить гостю, в чем дело.
