Самая страстная женщина в Приграничье прятала роскошное прекрасное тело за некрасивым лицом, на которое большинство мужчин не посмотрели бы дважды. Она будет принадлежать ему, пока смерть их не разлучит. А он намерен сделать все, чтобы этого не случилось еще очень долго.
На этот раз они крепко проспали до утра. Но как бы ни хотели остаться в постели, все же понимали, что нужно вставать. Анабелла поспешила одеться, чтобы самой проводить Агнес. Она знала, что Ангус не выйдет во двор. Он будет стоять на башне и смотреть, как отъезжают брат с женой.
Он сказал Мэтью все, что хотел. Если чертов дурень не может понять ошибочность своего выбора, значит, пусть уезжает из Дуна, пока не навлек беды на них всех. Если Ангус и жалел о своих поступках, то лишь из-за горя, которое испытает старая Жанна, мать Мэтью и Джин. Но Жанна поймет. Она всегда была верна Дуну.
Анабелла поспешила во двор замка, где Агнес обнимала сына и обещала прислать за ним. Робби Фергюссон не совсем понимал, что происходит, потому что был слишком мал.
Он увернулся от нее и побежал искать кузенов. Анабелла обняла сестру и отдала маленький свиток пергамента: письмо, которое написала родителям.
– Напиши мне и расскажи, нашел ли Роб жену. А если да, признайся, нравится ли она тебе. Ох, Агги, мне будет тебя недоставать."
"– Мое место рядом с Мэтью, – чопорно заявил Агнес. – Он ждет меня за мостом. С нами едут десять молодых парней из Дуна, которые верны королеве.
– Я рада, что у вас есть защита. До Рэта далеко, – вздохнула Анабелла.
Десять человек! Нужно обязательно рассказать Ангусу. Ему будет интересно узнать.
– Прощай, сестра, – спокойно сказала Агнес, садясь в седло.
– Прощай, Агги, – тихо ответила графиня Дун, грустно наблюдая, как сестра с гордо поднятой головой выезжает со двора на мост, в конце которого ждали Мэтью и его люди. Она так и не оглянулась.
Анабелла заплакала.
К ней подошла Джин и взяла хозяйку за руку.
– Это дело рук Марии Стюарт. Ее обаяние оторвало от семьи еще одного мужчину.
– Все лучше, чем позволить ей уничтожить Фергюссонов из Дуна, – произнесла Анабелла неожиданно жестким тоном.
Она была зла на то, что случилось. И прежде всего зла на Мэтью.
И тут она вспомнила.
– Как старая Жанна восприняла все это?
– Она в бешенстве, слава богу! Но это лучше, чем скорбеть! Ругается на бретонском наречии! – фыркнула Джин. – Я не слышала ее ругательств с тех пор, как умер наш отец. Некоторые слова я даже не понимаю.
Она сжала руку Анабеллы.
– Мы это переживем.
