Граф был поражен и взбешен. Да, Мэтью принял сторону Марии Стюарт, но Ангус предполагал, что он только предложил Дун как место временной остановки гонцов. Оказалось, что брат куда глубже замешан в этом, а значит, подверг опасности всех родных.
– Мне могут потребоваться ваши услуги, – сказал он. – Я заплачу куда больше, чем Гамильтоны, но мне нужна ваша безусловная верность. Думаю, за последние несколько месяцев вы убедились, что я человек слова.
– Да, милорд, так и есть, – тихо произнес гонец.
– Помимо платы, вы можете жить в Дуне.
У человека должно быть безопасное место, а судя по выговору, вы из Эдинбурга, – слегка улыбнулся граф.
– Верно, из Эдинбурга, и вы очень великодушны. Я стану верно служить вам, но Эдинбург – лучшее место для человека моей профессии. Однако я с радостью приму ваше золото за свои услуги, – с ухмылкой заключил он."
"– Справедливо, – согласился граф, инстинктивно понимая, что может доверять человеку, которого держал в подземелье последние месяцы. – Спокойной ночи… да! Вы так и не назвали себя.
– Мое имя – Йен Эллиот.
– Спокойной ночи, Йен Эллиот, – повторил Ангус, перед тем как вернуться в зал, где нашел мужа Джин. – Прикажи Мэтью немедленно прийти, – велел он.
– Что случилось? – встревожилась Анабелла, расслышав суровые нотки в низком голосе мужа.
– Мэтью запутался в измене больше, чем признавался.
– Господи милостивый, – прошептала Агнес. – Что он сделал, милорд?
– Он постоянно связывается с Гамильтонами. И всегда может сказать, где они раскинули лагерь.
Все зашло куда дальше, чем просто убийства. Думаю, тебе лучше взять детей и покинуть зал, Агнес.
– У меня есть право знать! – вскрикнула Агнес.
– Есть. И узнаешь, но позже. После того как я поговорю с братом. Повинуйся мне! Возьми детей и уходи.
– Я пойду с ней, – тихо предложила Анабелла. Она видела панику в прекрасных голубых глазах Агги.
– Нет, – покачал головой Ангус. – Вы с Джинни останетесь. Агнес! Уходи!
Перепуганная Агнес забрала близнецов и своего малыша и вывела из зала.
– Что собираешься делать? – спросила Джин. – Вспомните нашу ма, милорд! Вспомни преданность Мэтью тебе и Дуну все эти годы! Он не может быть неверен тебе, нам, Дуну!
– Он был неверен, Джинни! – вздохнул граф. – Не знаю почему, но он предал нас. Я должен знать почему, если намерен когда-нибудь его простить.
Джин плотно сжала губы, стараясь побороть бушующие в ней эмоции. И пока они ждали Мэтью, ничего больше не сказала.
Он вошел с вызывающим видом.
