– В Дамбартон добраться легче, чем найти укрытие Гамильтонов, – заметила Анабелла, словно не слыша. – Пойдемте, милорд, уже поздно. Давно пора в постель.
Она встала, и сброшенная с колен кошка зашипела и умчалась, прижимая уши.
– Иисусе, женщина, ты пытаешься меня обольстить?
– А разве нельзя? – улыбнулась она и, взяв его за руку, повела наверх.
– Ты не собьешь меня с толку своими чарами, Анабелла, как бы ни старалась, – сурово сказал он, но не отстранился. Мало того, невольно улыбнулся. Как он любил эту женщину!
– Нет-нет, милорд, конечно, нет.
Она повернулась, встала на цыпочки и быстро поцеловала его в губы.
– Я возьму ореховую розгу и побью тебя, – пригрозил он.
– Разумеется, милорд, если я это заслужила, – согласилась Анабелла."
"Они стали подниматься. Но он остановился и прижал ее к стене. Рука скользнула под бархатные юбки, по ее шелковистому бедру. Он прижался к ней большим телом, и пальцы запутались в черных завитках ее венерина холмика.
– О, ты заслужила это, любовь моя. И еще как! А я намерен позаботиться о том, чтобы ты получила заслуженное.
Палец скользнул между пухлых складок, коснулся ее любовного бутона и стал ласкать.
Анабелла тихо ахнула. Ей так нравилось, когда он касался ее там!
Она стала извиваться. И была уже влажной, а соки текли все сильнее от каждого его прикосновения.
– Ангус! – простонала она.
Он отнял руку, оставив ее пульсировать от неудовлетворенного желания.
– О нет, мадам, – прошептал он. – Вы не добьетесь своего так легко, прежде чем не отплачу вам полной мерой.
Он отвернулся и снова стал подниматься, на этот раз ведя Анабеллу по лестнице в ее покои. Повернув ее спиной к себе, он расшнуровал платье и спустил до талии. Обнял Анабеллу, чтобы развязать ленты сорочки. И снял ее с плеч. Потом медленно стал целовать, прокладывая дорожку вниз, по позвоночнику.
Анабелла вздохнула, чувствуя ласку ее теплых губ. Он сжал ее талию, поднял, стряхнув туфельки, и гора ткани легла у ее ног. Она была обнажена, если не считать чулок с шелковыми подвязками.
Оставшись совсем нагой, она стала расстегивать кожаную безрукавку на графе. Расшнуровала его рубашку. Сняла и, нагнувшись, осыпала поцелуями его грудь, прежде чем встать на колени. Она чувствовала, как бьется под губами его пульс, но продолжала развязывать штаны, под которыми у него ничего не оказалось. У нее дыхание перехватило при виде его великолепного достоинства. Она провела ладонью по упругим ягодицам и потянулась к восставшей плоти.
