Я не оторвусь. А какая засада была?
– Одна машина поперёк дороги стояла. Прямо посередине. Я скорость сбросил, начал объезжать, и тут они стрелять начали. Я по газам… Дальше уже рассказывал.
– Странно, что не стали полностью дорогу перекрывать, – задумчиво протянул Слава.
– Там место узкое. Я на своём малыше еле протиснулся. Они и палить начали, наверно, потому, что поняли, что пройду, – подумав, ответил Егор.
Слава разлил ещё по сотке, когда из-за машины появилась жена Егора и, с ходу оценив обстановку, грустно улыбнулась:"
"– А можно и мне чуточку? До сих пор руки трясутся.
– Конечно, – быстро кивнул Слава, доставая ещё один стакан и кулёк конфет. – Извините, но другой закуски у меня нет.
– Что вы?! По нынешним временам и это роскошь, – улыбнулась женщина, то и дело выглядывая из-за машины и отслеживая, что делают её отпрыски.
– Странный ты какой-то, – неожиданно сказал Егор.
– В каком смысле? – растерялся от такого заявления Слава.
– Другой бы только смотрел со стороны, а ты сразу помогать кинулся.
– Я семью потерял. И детей. Потому и кинулся, – опустив голову, глухо ответил Слава.
– В войне? – осторожно спросила женщина, тихо охнув.
– Ещё до войны. Авария. Я один из всей семьи жив остался, потому что на работе был. Вот теперь и болтаюсь, как хризантема в проруби.
Хмель всё-таки разобрал его, сделав излишне разговорчивым.
– А как войну пережил? – спросил Егор.
– Случайно.
– Вот и мы случайно, – вздохнула женщина. – Я в одной семье няней работала, а когда началось, мы на их даче были.
Егор в командировку уехал, а дети у моей мамы были. Можно сказать, повезло. По мелким поселениям почти не стреляли.
– А когда всё закончилось, я кинулся семью собирать. Тёща дорогу не перенесла. За сутки до того, как мы до той дачи добрались, скончалась, – вздохнул Егор. – А потом, когда я Настю нашёл, мы решили из того анклава уехать.
– А что так? – насторожился Слава.
– Дерьмовое место, если откровенно. Это бывшая база МЧС, и там собрали весь гламурный и распальцованный отстой, который выжил в окрестностях столицы.
Сами с собой договориться не могут. Всякие бывшие поп-звёзды, мелкие депутаты, правозащитники, прокуроры, бизнесмены. В общем, все те, кто до войны себя пупами земли мнил. Сами ничего делать не хотят и не умеют, но гонору аж зашкаливает. Те, кто поумнее, давно уже из того отстойника разбежались, а остальные всё ждут, когда их обслуживать начнут.
В голосе Егора звучало столько презрения и злости, что Слава невольно положил руку на пистолет.
