– Необычное оружие, – помолчав, ответил Селим. – Гражданским его редко продавали.
– Достался по случаю. Можно сказать, не совсем законно, – чуть усмехнулся парень.
– Жаль. Что ж. Ты сам приговорил этих людей, – скривился Селим.
– Странно, – неожиданно сказал Слава.
– Что странно? – удивился бандит.
– Странно, что вы предпочитаете воевать, а не торговать.
– А при чём здесь торговля?
– При всём. У вас есть степь и ваш скот, у нас – завод и производство, которым владеем и которое знаем. Вы ни разу не использовали этот пулемёт.
Почему?
Селим молча скривился.
– Патронов мало, – продолжил Слава. – А мы планируем создать собственную патронную линию. Скоро придёт время, когда боеприпасы у вас закончатся. Чем тогда воевать будете? Луками и стрелами? Смешно.
– Хочешь купить себе жизнь? – ещё сильнее помрачнев, спросил бандит.
– Нет. Моя жизнь не имеет никакого значения. Я в этом посёлке пришлый, и плакать обо мне некому. Но я не хочу, чтобы оставшиеся после войны люди добивали друг друга. Это неправильно.
Вы прожили долгую жизнь. Многое видели. Даже смерть сына. Скажите, разве это правильно, когда родители хоронят своих детей? – тут голос парня предательски дрогнул.
– Похоже, горе и тебя не обошло стороной, – чутко отреагировал Селим.
– Вы умный человек, – кивнул Слава. – Из всей семьи живым случайно остался только я. Но сейчас разговор не об этом. Мне надоело воевать. Я автомеханик, способный починить любую машину. А вместо того, чтобы работать и кормить семью, должен воевать со всем миром.
Ради чего? Ради клочка суши на побережье? Или ради того, чтобы не стать рабом? Так я им никогда не стану. Лучше взорву сейчас всех нас одной гранатой.
– Хочешь напугать меня смертью? – сыронизировал бандит.
– Нет. Я вижу вашу чалму. Вы успели совершить хадж, и смерть вас не пугает.
– Ты знаешь, что это значит? – растерялся Селим, автоматически коснувшись рукой своего головного убора. Внимательно слушавший их разговор водитель изумлённо уставился на парня, словно не веря собственным ушам.
– Да. По обычаю, белую чалму может носить только шах и ходжа. Это уравнивает властителя и святого. Все остальные могут носить чалму из ткани других расцветок.
– А что такое сама по себе чалма? – с интересом спросил Селим, словно экзаменуя парня.
– Как сказал один европейский путешественник, только мусульмане носят свой гроб с собой, – усмехнулся Слава. – Это саван, в который завернут правоверного, когда придёт его время.
– Всё верно.
