Наблюдая за этой картиной, Слава только облегчённо улыбался, чувствуя, как трясутся руки от переизбытка адреналина в крови. Подошедший к парню Василич молча сжал его в объятьях так, то Слава услышал треск собственных рёбер. Поставив его на землю, силач срывающимся от волнения голосом спросил:
– Ты хоть понимаешь, что сделал?
– Наверно, что-то хорошее, – усмехнулся парень, пытаясь отдышаться.
– Дубина. Ты сына моего спас. Понимаешь?"
"– О как! Василич, а чего ж ты сразу не сказал? – растерялся Слава, не ожидавший от человека такой выдержки.
– А смысл? – развёл руками силач. – Тут ведь как? Или всех спасать, или никого. По-другому не получилось бы.
– Тоже верно, – помолчав, согласился Слава.
– Запомни, парень, я твой должник, – сказал Василич, хлопнув его по плечу.
– Василич, прекрати, – отмахнулся Слава, пытаясь выпрямить ноги после его хлопка.
– Нет, Слава. Я своими детьми не разбрасываюсь. Ты мне сына спас. Род сохранил. Наша фамилия в этих местах уже больше ста пятидесяти лет живёт. И теперь дальше жить будет.
Спасибо, – тихо, но очень весомо ответил силач, глядя парню прямо в глаза.
– Василич, ты хоть скажи, сколько у тебя детей, – рассмеялся парень. – Что называется, на всякий случай.
– Четверо. Но сын один, – серьёзно ответил силач, не принимая его шутки. – Запомни, теперь на этом заводе тебе никто не посмеет слова поперёк сказать. Делай, что нужным посчитаешь. Эти мужики все заводские, я каждого много лет знаю. На пришлых не смотри. Если чего, мы этих гостей в бараний рог скрутим.
– Так, Василич, ну-ка колись, что за пришлые, и почему они мне возражать должны? – насторожившись, потребовал Слава.
– Потом расскажу. Дай сначала с сыном поговорить, – смущённо попросил мужчина, и Слава только кивнул, сообразив, чего ему стоили те несколько минут.
* * *Приведя взвод с занятий по стрелковой подготовке в столовую, Слава старательно смыл с себя степную пыль и, пройдясь с подносом вдоль стойки раздачи, уселся за свободный столик, делая вид, что не слышит голодное урчание собственного желудка.
Жрать хотелось так, что с ходу вспоминался анамнез из анекдота: захлебнулся собственной слюной. Быстро уничтожив наваристый борщ, он подвинул к себе тарелку со вторым, когда вдруг понял, что на него кто-то внимательно смотрит.
Сделав вид, что уронил салфетку, парень быстро огляделся, поднимая её, но все обедавшие были заняты своими делами. Только в дверях три мужика о чём-то тихо переговаривались, то и дело поглядывая в зал.
