– Не стоит их осуждать, – отмахнулся Ваха.
– Я и не осуждаю. Но очень не люблю тех, кто мыслит стереотипами. Люди разные. Так было и так всегда будет.
– Здесь вы абсолютно правы. Мой отец – ярчайший тому пример.
– А что с ним было не так? – не понял Слава.
– Это был чудесный человек, но у него был один пунктик. Он считал, что должен всем своим существованием опровергнуть сложившиеся о нашей нации стереотипы. И требовал того же от нас с братом.
– Теперь понятно, почему вы так разговариваете. Но кто-то должен был это делать, – улыбнулся Слава, припоминая, сколько слухов и споров было в те времена.
– Да. Впрочем, мы сами во всём были виноваты, – вздохнул Ваха.
– Уж вам-то точно себя винить не в чем, – отмахнулся Слава, раскладывая на столе пластиковые тарелки.
Достав из машины упаковку ржаных сухарей, парень окинул сервировку критическим взглядом и, сделав приглашающий жест, улыбнулся:
– Прошу. Не бог весть что, но на безрыбье…
– В наше время даже это роскошь, – покачал головой паломник.
– Я могу произнести молитву?
– Это ваше право, – пожал плечами Слава, перемешивая макароны.
Ваха сложил руки перед лицом и тихо забормотал молитву. Закончив, он огладил лицо руками и, взяв в руку пластиковую вилку, добавил:
– Приятного аппетита.
– И вам того же, – поперхнувшись, нашёлся Слава, уже успевший набить рот макаронами.
Ужин прошёл в полном молчании, но когда парень разлил чай по фарфоровым чашкам, Ваха не выдержал и, покачав головой, сказал, удивлённо рассматривая посуду:
– Никогда бы не подумал, что кто-то рискнёт возить с собой бьющиеся предметы.
– Всё просто, – усмехнулся Слава. – Упаковать их правильно труд не большой. Да и чашки после чая легко сполоснуть, а вот тарелки каждый раз мыть долго и непродуктивно. Проще пластик выкинуть. Да и не люблю я, если откровенно, из пластика пить. Вкуса никакого, только обжигаешься.
– Согласен, – рассмеялся Ваха. – Я хотел спросить. Тот ваш друг, он предлагал вам принять ислам?
– Нет. Но рассказывал много.
А с чего вы решили, что он должен был уговаривать меня?
– Все эти разговоры ведутся не просто так, – помолчав, задумчиво ответил Ваха. – Это джихад. У этого слова много значений, и переводится оно как богоугодное дело. Посадить дерево – джихад. Помочь ближнему – джихад. Рассказать неверующему о своей вере – джихад. И только в последнюю очередь оно означает войну с неверными. Но эти отступники извратили всё. Веру, слово, саму жизнь истинного мусульманина.
