Каждый пытался не просто прижаться ко мне, а практически срастись со мной всем телом. Побурчав, синял вылез из бассейна и специально стряхнулся рядом с нами, окатив нас огромным количеством брызг. Только его старания мести прошли зря, мужьям было все равно, они видели и чувствовали только меня, а я за спинами не почувствовала ничего.
Только генерал нагов очень осторожно подплыл к нам и стоял ждал, когда мужья успокоятся, и он сможет подойти. Даже с учетом того, что меня постоянно передавали с рук на руки, я смогла разглядеть лицо нага.
По нему было заметно, что он очень переживал, и даже лицо посерело, стало более хищным и худым. Только глаза сейчас горели, и горели они огромным счастьем, от чего мое сердце забилось чаще!
Вот только эти глаза я очень быстро потеряла из вида, мужья на радостях меня растрясли как бутылку с шампанским. И все содержимое грозило вырваться наружу, правда откуда там все это взялось, не поняла, раз я не ела несколько дней. Только изменения в моем состоянии никто, видимо, из них не заметил, а сопротивления я оказывала вялые, сильные мой организм не мог потянуть пока.
Зато мой генерал нагов бдел строго и заметил, как мой взгляд помутнел, а я стала еще бледнее. Именно в момент, когда готова была к внутреннему извержению, наг как репку выдернул меня из очередных объятий. Не знаю, как он понял, что со мной, но его руки быстро доставили меня куда надо и очень вовремя. Меня согнуло над туалетом, мой темный мертвый внутренний мир вышел наружу. Почему темный? Потому что из меня выходила черная гадость, которая состояла от запекшейся крови и разрушенных сосудов.
Так же это были остатки внутренних органов, которые не успели выйти другим путем, только как они оказались в желудке большой вопрос.
Хвост генерала очень аккуратно держал меня, обхватив под мышки, а кончиком поддерживал за лоб. Одна его рука держала мои волосы, не давая им испачкаться, а вот другая делала мягкие поглаживания живота, от чего мне становилось легче. Даже весь мой внутренний мир, благодаря этому, покидал свое место с большим комфортом и облегчением.
— Что с ней? Разве она не поправилась, раз ее Малыш перенес из восстановительной камеры? — шокировано сказал Бал.
— Это вы идиоты, вместе начали её трясти и передавать из рук в руки, а она даже видела тогда только одним глазом! А раздеваться вы стали для чего, не подскажешь, не стирать же собрались?! — в ответ заорал на него Малыш, ну вот я только пришла в себя, а мои мужчины уже ругаются.
