Еще бы! Всюду вместе! Ксеня мне сразу понравилась, и очень хотелось с ней подружиться. Почувствовала я в этой девчонке родственную душу! А вот Петька смущал. Казалось, я буду третьей лишней в их компании. Но как-то само собой получалось, что мы всегда садились на лекциях вместе. Забирались на самый верх аудитории, где ряды располагались амфитеатром. Все остальные наши одногруппники, жуткие зубрилы, старались сесть поближе к преподавателю. «Не самая святая троица» – это, кстати, нас так на потоке прозвали. Потому что, несмотря на нормальные оценки, мы были… ну как сказать, далеки от образцовых студентов.
А если присовокупить наши с Ксеней споры на «слабо», то картинка вырисовывалась яркой.
Еще в самом начале нашей дружбы, на паре по древнерусской литературе, я выяснила, что Петя и Ксеня, оказывается, с самого детства вместе. Учились в одном классе и живут рядом. Петька, как заботливая мамочка, опекал Цареву. Я даже и не припомню особых шуточек от нашего ядовитого приятеля в ее адрес. А вот в мою сторону – хоть отбавляй.
Поначалу я обижалась, пока не узнала Петю ближе. А потом научилась отвечать той же монетой. И мне – обалдеть! – жутко нравилось, как мы подкалываем друг друга. Если бы Петька в один ужасный день перестал это делать, я бы всерьез решила, что он заболел… Или обижен на меня. А мне бы этого совсем не хотелось.
Несколько раз я уже пыталась узнать у Ксени, почему она не отвечает на Петины чувства. Парень ведь неплохой. Верный, добрый. Хоть и вредный. Но Царева вечно юлила и прямо на мои вопросы не отвечала.
Кажется, ей было просто удобно, что Петя при ней. Себя она позиционировала как «одинокая и независимая». Ни с кем встречаться не хотела, а над парнями, которые проявляли к ней интерес, просто насмехалась. Как-то она обмолвилась, что разочаровалась в мужчинах. Была у нее какая-то безответная любовь. А вот к кому – не знаю, и Ксеня, и Петя всячески избегали эту тему. Я надеялась, что Царева все-таки расскажет. Пора уже раскрутить подругу на откровенный разговор… А то ставит тут эксперименты.
В себе бы разобралась.
В лифте я со вздохом прислонилась к стене, так как ноги меня уже не держали. Плевать, что стены грязные, а платье такое красивое… и чужое. Петька сжалился надо мной и снова взял меня на закорки. В квартиру он втащил меня, словно тяжелый мешок с картошкой. Оставалось только бросить у порога и крикнуть моей маме: «Ну, что, хозяйка! Принимай урожай!»
– Аленушка! – Мама всплеснула руками.
