Но мы оба слишком упрямые…
Она некоторое время молчала, а потом сдавленно произнесла:
– Вот скажи, Горошкина, почему я такая дура? Уже все от меня сбежали…
– Дура, – согласилась я.
– Я, честно, и Грохольскую из тебя сделала, пытаясь повторить успех Ярика. Чтоб получилось наверняка, – проговорила Ксеня. Затем она забубнила, как по учебнику: – Доказано, что мозгу требуется от девяноста секунд для того, чтобы влюбиться. При этом ключевым фактором привлекательности являются сигналы тела…
– Ксень? – поморщилась я.
– А?
– Заглохни, пожалуйста, со своим экспериментом. Хватит уже, наэкспериментировались.
– Конечно-конечно! – смутилась подруга. В этот момент во дворе кто-то начал пускать салют. Разноцветные огоньки едва долетали до нашего этажа. Царева приподнялась на локте и проговорила: – Кто ж фейерверки в воскресенье устраивает?
– А знаешь, какой фильм я вспоминаю всю эту неделю? – спросила я, глядя на разноцветные огоньки. – Ну, я про Грохольскую…
– Какой же?
– «Москва слезам не верит».
Потому что, сколько ни притворяйся, лучше, чем есть, не станешь.
Неожиданно для самой себя я всхлипнула.
– Горошкина, ну ты чего? – испугалась Царева. – Прости, пожалуйста! Ну, хочешь, я все книжки по психологии выброшу? Да к черту эксперименты! Сожгу эти книжки вообще! Хочешь?
Я замотала головой, пытаясь согнать застилавшие глаза слезы.
– Просто понимаю, что все подошло к концу! – проговорила я. – И вот тут, слева под ребрами… почему-то стало так тоскливо.
– Хочешь чайку? – снова смутившись, предложила Ксеня. – Крепкого, с сахарком? Я пойду чайник поставлю!
Она вскочила и убежала в комнату. А я осталась лежать на балконе под громкие залпы салюта. На том самом пледе, на котором несколько дней назад мы с Димой впервые поцеловались. Все это было нечестно. Мы просто играли, блефуя. Я шмыгнула носом и вытерла слезы, стекавшие к вискам. Все в этой жизни можно пережить. Правда, перед этим хорошенько наревевшись.
Глава восемнадцатая
ДимаВ город мы вернулись вечером в понедельник. Я первым вышел из машины и вдохнул свежий воздух. Тут же раздался растерянный голос мамы:
– Надо же, действительно добрались до дома за три с половиной часа…
– Я же говорил!
– Это потому, что ты был за рулем. Дмитрий Григорьевич, и куда вы все время так гоните?
– Трасса была пустая, – проговорил я, глядя на маму поверх автомобильной крыши, – а скоростной режим я не нарушал.
