– С ней так легко, понимаешь? Она хорошая.
Хорошая. Только болтливая не по делу.
– С Ксеней постоянно нужно быть в напряжении, чтобы ее не задеть… Она такой сложный человек.
– Угу, – пробормотала я. Ох! Как жизнь меняется всего за неделю.
– Но ты не подумай, что я со Светой только потому, что она простая, – сказал Петька. – Мне эта девушка правда очень нравится… И я даже подумать не мог, что она… вся такая… обратит на меня внимание.
– Не смей! – нахмурилась я. – Ты ничем не хуже этих… шпал упырчатых!
– Шпал упырчатых? – удивился Петя.
Ярослав Елизаров – единственный представитель «золотой молодежи», который мне сейчас вспомнился.
– Ну да! – горячо отозвалась я. – Все эти мажоры скучные со сладкой ватой в голове! Вот я бы ни в жизнь с мажором общаться не стала. А встречаться – тем более! Наверное, со скуки помереть можно от их понтов… А ты классный!
– Ну, спасибо, – пробормотал Петька.
Я поднялась со скамейки:
– Но с Ксенией ты как можно скорее поговори! Она, если честно, очень сердится на тебя…
– Сердится? – удивился Петя.
– Из-за чего? Я думал, что безразличен ей…
Я тяжело вздохнула. Как же тяжело с ребятами! Ну, почему им все приходится разжевывать? Вновь плюхнулась рядом с Петей.
– Как своего потенциального молодого человека она тебя, может, и не воспринимает. Но как друг ты ей очень дорог! Любовь любовью, но дружба занимает такую неотъемлемую, такую большущую частицу в сердце Царевой. И для меня тоже.
Я замолчала. Петька внимательно посмотрел на меня. Затем расплылся в улыбке и потянул ко мне свои длинные ручища:
– Горошкина, ты ж моя хорошая! Я тебя тоже люблю!
– Вот только у кого я теперь буду английский списывать? – пропыхтела я, обнимая Петю в ответ.
– Ты ж моя меркантильная! – рассмеялся друг. – Думаешь, я куда-то пропаду?
– От тебя, пожалуй, отвяжешься! – смутившись, согласилась я. – Все, хорош сопли разводить! Меня, наверное, уже мама заждалась…
Я подошла к двери подъезда.
– Как можно скорее расскажи все Ксене! – напутствовала я Петьку, нащупывая в кармане толстовки ключи.
– А сама-то уже поведала страшную тайну своему чудику? – спросил он, продолжая сидеть на скамейке. Я чувствовала, как он сверлит взглядом мой затылок.
– Как-то не до этого еще было, – виновато произнесла я, оборачиваясь.
– Ну, спокойной ночи, Горошкина! – усмехнулся Петя.
– Сладких снов, Петюнчик! – эхом отозвалась я.
Петька встал и не спеша побрел вдоль темной аллеи. Зажженные фонари отбрасывали на асфальт длинную тень.
