А когда отзвучало последнее слово, послышался недоумевающий голос Кристины, которая заняла место сразу после Леры, решив не спорить из-за рассадки на военном совете.
— Но без наших последователей мы ослабеем и всё равно не сможем сражаться.
Глянувший на неё Оболенский согласно кивнул.
— Рыжая дело говорит, Сиятельство. Сидя в четырёх стенах, войну не выиграть.
Сразу после него зазвучал задумчивый голос Ульяны.
— Если враг просчитал абсолютно всё и готов к любому повороту событий, то какие у нас шансы? И почему ты так уверен, что он настолько хорошо подготовился?
Я перевёл взгляд на деву.
— Первое — его план недавней битвы. Сразу три заранее подготовленных слоя. Грамотно, аккуратно и смертоносно. Мы выжили чудом. И согласитесь, победой это назвать никак нельзя. Второе — это римский бог, который пожертвовал собственной сестрой ради собственной одержимости. Вобрав в себя силу Бездны и научившись ею управлять. Третье — это Меркурий. Как минимум в чём-то похожий на меня. Только куда более опытный, изощрённый и жестокий.
Члены пантеона принялись переглядываться, а Ратибор кашлянул и с лёгким раздражением отметил.
— А ты умеешь поднять боевой дух, Сиятельство. Я прямо преисполнился ощущения близкой победы и торжества справедливости.
Я усмехнулся, а Ульяна задала очевидный вопрос.
— Если всё и правда так, то как мы сможем победить?
Стены вокруг был запечатаны таким количеством барьеров, что через них наверное не смог бы сходу пробиться и Вьеран. По крайней мере, если бы ему потребовалось провернуть это незаметно и подслушать нас.
При создании щитов отметились абсолютно все члены пантеона, включая Дарью. А поверх всего этого развернул мощную защиту Мьёльнир. Так что за безопасность озвученных здесь слов, можно было не переживать.
Чуть разведя руками, я улыбнулся.
— Любой стратег просчитывает лишь те ходы, которые кажутся вероятными и хоть сколько-нибудь логичными. Пусть не на все сто процентов и даже не на пятьдесят, но тем не менее. Стоит ему обнаружить, что мы предпринимаем абсолютно неэффективные и не отвечающие логике усилия, как внутри зародится сомнение.
Которое перерастёт в желание помешать плану, который он до конца не понимает.
Лера скептически хмыкнула.
— Звучит неплохо. А нашу природную тупость он в качестве обоснования учитывать не будет, потому что во главе стоит другой Меркурий. Но я пока не понимаю, каким образом мы сможем победить, идя по пути хаотичных решений, не несущих логики.
