Но при этом послал мне мыслеобраз, в котором было куда больше информации — он предлагал превратить большую часть территории Эшмуна в своего рода ударные артефакты, при помощи которых получится накрыть противника."
"Идея имела смысл — учитывая реакцию энергии Бездны на изолированную структуру, созданную финикийцем, это первое о чём я подумал. Но тут имелось одно критическое «но» — для подобного требовался плотный уровень взаимодействия с ним. На что хитрозадый фавн никогда не пойдёт без предварительных переговоров.
К тому же, даже всей его Австралии не хватит, чтобы очистить сотни миров. А вынудить недавнего врага допустить меня к его секретам, чтобы создавать нечто подобное самому — задача, которая потребует длительного общения. Особенно сейчас, когда ему и угрожать, кроме отправки на корабле в неведомую даль, больше нечем.
Требовался иной способ. Позволяющий разом уничтожить противника. Только вот какой?
Петербург сверкал щитами родовых поместий и вспышками силы — патриции, их гвардейцы и солдаты гарнизона, не понимая сути происходящего, пытались дать отпор привычными для них методами.
Обычные жители стремились запереться в своих домах, рассчитывая, что их катаклизм не затронет. Некоторые мчались в направлении выездов из столицы. Впрочем, все они ошибались — если всё продолжится в том же ключе, шансов выжить не останется ни у одного смертного.
Решив проверить одну из своих версий, которая смотрелась более перспективна, я обрушился на разум Волконской. Да, в обычных ментальных техниках я силён не был.
Но вот боевых в арсенале Дома Кали хватало. Потому я принялся ломать защитный барьер, заставив патрицианку бросить все силы на защиту сознания.
А через несколько секунд почувствовал, как кто-то пытается пробиться мне навстречу из Крепости Духа. Отчаянно и упорно. Потянулся ему навстречу, щедро черпая энергию из резерва и объединённые усилия принесли результат — у нас с Прохором вышло установить канал связи. А в мой разум моментально ворвалась волна хаотичных мыслеобразов.
Умирающие солдаты гарнизона. Атакующие конструкты. Кричащая Асука, у которой оторвало левую руку. Что правда не помешало ей разрубить противника мечом, что был сжат в правой. Держащая из последних сил щиты Ульяна. Залитый кровью Оболенский и бледные, едва заметные призрачные соколы, что пытались защитить своего хозяина. Если здесь конструкты только заражали, то в крепости они делали людей своим оружием. Которое активно использовали.
Но было и ещё кое-что.
