Он едва держится! Я не знаю, что делать!
Через секунду я уже опустился на одно колено около князя, проверяя состояние его каркаса. Проникшая в каркас энергия Бездны, растеклась по каналам, дестабилизируя и отравляя их. Более того — уже добралась до «искры», которая вступила в бурную реакцию, пытаясь не дать чуждой мощи проникнуть внутрь. Всё вместе это вызывало такой уровень вибраций, что казалось, энергетическая структура кавалергарда может в любой момент развалиться на части.
Собравшись, я ударил своей силой, пронизывая ею тело патриция и вышибая оттуда чуждую энергию.
Сразу же почувствовал, как ко мне присоединилась Найхва, сообразившая, что надо делать. Потом ощутил и силу Кристины, которая уселась напротив. А уши уловили её яростный шёпот.
— Как ты мог так рисковать? Если бы он схитрил? Или рядом оказался третий, который напал бы и убил тебя? Зачем это было нужно? Мы ведь побеждали.
Не отрываясь от процесса, я тихо проговорил.
— Не хочу тебя обижать, но это мы побеждали. А вы были в плену и буквально в крохотном шаге от смерти.
Именно из-за этого, всё и понадобилось — чтобы спасти ваши жизни.
Та несколько секунд помолчала. Громко всхлипнула.
— Спасибо. Но… В следующий раз так делать не надо.
Я поморщился, очищая пространство около «искры», где скопилось больше всего силы Бездны. Боюсь, сейчас князю будет очень больно — если Найхва пыталась извлечь вражескую энергию максимально осторожно, то я просто вышвыривал её наружу, проводя сквозь тело. Итогом становились широкие сквозные раны, но от них Ратибор не умрёт.
По крайней мере не сразу. А к моменту, когда это станет опасным, мы уже вылечим его при помощи силы. Тогда как энергия Бездны убила бы его с гарантией.
Сдавив тёмную энергию, я отправил её за пределы тела, где в дело вступил Мьёльнир, почти сразу всё развеявший. Ещё раз пройдясь по каркасу князя и ничего не обнаружив, поднял глаза на Кристину.
— В следующий раз не нужно попадать в плен. Вот и всё.
Та недовольно поморщилась, смотря на меня со странным выражением лица.
Я было обратил внимание на оттенки разума девы, но там было такое нагромождение эмоций, что разобраться было практически нереально, так что я просто поднялся на ноги.
Метрах в десяти слева, встала Василина, убрав руки с груди Прохора, на котором пришлось разрезать одежду. Пошатнувшись, устало изрекла.
— Всё. Жить будет.
Найхва уже вливала силу в каркас Оболенского, восстанавливая повреждения, а я прошёлся взглядом по остальным.
